Мы - бесконечность. Неизбежная и обреченная. Неизбежная, потому что так и не суждено родиться сюжетами известных комедий. Обреченная, потому что навсегда под куполом небрежно вырезанных звезд, горящих фальшивым светом.


Мы - будущее. Как ожидание выстрела-сигнала на старте. Как душащее чувство неизвестности накануне приговора. Будущее, такое эфемерное и неосязаемое, внедренное в кончики наших пальцев притоками черных зонтов, заполняющих тротуары во время глухонемого танца дождя. Мы – будущее, которые не впереди, а всегда почему-то наравне с настоящим, цепляясь за него обязанностями и последствиями. Мы всегда будем.

Мы – прошлое. Такое, которое нельзя описать словами, ломающимися под строгостью пальцев. Мы не любим слово «было», потому что боимся терять. Мы не смотрим в прошлое, потому что можем пожалеть. Но мы живем этим прошлым, каждый раз пряча в кармашек под ребрами кусочек воспоминаний, чтобы не потерять друг друга в час-пик на огромных подземных переходах. Мы ищем случайных и не очень случайных связей, чтобы через все жизненные раунды пройти не в одиночку, держась за руки и не выпуская друг друга из виду.

Мы существуем только вдвоём. Среди миллиардов дорог и запутанных линий метро. Исключаем любые возможности вакуумного существования Вселенной. Мы находимся в мыслях, в сообщениях и словах друг друга. Мы знаем наперед все, о чем думаем, но так и не решаемся произнести. Мы живем в мире, где сложно слушать собеседника без громкой музыки, потому что все они из тематической категории «ни о чем».

Мы - две буквы. Два человека. Мы дышим судорожно, боясь повредить внутренности.
Мы измеряем шагами ночные улицы, сидим в кинотеатрах и любим приятные запахи; стараемся читать толстые умные книги, смотреть некоммерческие фильмы и смотреть вдаль с каким-то разочарованием в этой реальности. Не хотим начинать курить, отбрасывая это правило в дни особого чувственного обострения, когда слёзы переполняют лицо и, достигая скул, печально хватаются за кожу, как за последнюю отчаянную попытку остаться. Когда алкоголь бьёт в голову с силой автоматной очереди, и слова поражают своей сутью контрольным выстрелом морали в затылочную область. Как будто запутанные системы встреч перестанут существовать со знаком минус.


Мы перебиваем друг друга взахлеб, испугавшись, что не хватит всего мирского времени, чтобы рассказать все-все новости недели. Мы часто спорим на что-то, проигрываем друг другу и обязательно заглядываемся на своё отражение в витринах, которое смотрит на нас прямо в упор, в глаза, улыбается. Считаем прослушанные песни, упущенное время, неудачные сны и количество ложек сахара в кофе по утрам. Верим в себя, но чаще всего для вида. Кидаем наобум комплименты, чтобы просто поддержать разговор. Мы забыли все ценности и жизненные ориентиры, сведя цель существования к красивым оберткам.


Мы так сильно привыкли к этому местоимению, что забываем о невозможности его существования. Мы говорим о странностях людей, а сами смеемся со своей неряшливости и неуклюжести. Нас связывают по рукам и ногами, по мыслям и запястьям тотальность разрушаемого мира. Но мы продолжаем существовать в цифрах и линиях ладоней, когда ими меряемся.

Я, ты, мы. Здесь не одно лицо, не один образ и силуэт. Это разная трактовка колоссального провала в программировании наших больных сознаний. Мы рассыпаемся бисером по ступеням газетных полос. Мы заголовки на первых страницах журналов. У нас вместо лиц – обложка. Мы такие настоящие и случайные, противоречивые и лживые. Мы всегда знаем цену словам, поэтому не размениваемся по мелочам, когда поливаем грязью сквозных людей в жизни.

Существовали в настоящем, будем мечтать о прошлом и живем в будущем. Мы такие необыкновенные, разные и невечные. Непостоянные, мимолетные и пустые.
Если спросят, что за шум касается горизонтальных положений наших тел, то пусть стальными тросами перережут все связующее в этом бренном мире и скажут: «Это были Мы».