Трепеща крыльями, оса влетела в комнату, подобно ворону Эдгара По, в полночь.
Она немного повозилась на лампе под самым потолком, устроилась и сразу заснула, так, впрочем, и не сказав сакраментального "Nevermore".
С рассветом, громко жужжа, оса полетела в направлении солнца. Конечно, она совершенно забыла о существовании оконного стекла и, конечно, ударилась в него на всей скорости.
От гудения крыльев и дребезжания стекла я проснулась, приоткрыла один глаз, увидела ярко-синее небо и почувствовала острый весенний холодок. "Может, чайку?" - вежливо предложила я. Но оса сердито прожужжала, что ни о каком чае не может быть и речи, ведь солнце уже высоко, а работа стоит, и вылетела в форточку. Была половина шестого утра.

Как хорошо, что я не оса, и что мне не надо - уже больше не надо - вставать так рано, подумала я и счастливо уснула, чтобы спать, пока будильник не разбудит меня.