[500x605]
В колонках играет - Guns'n'Roses - Sweet Child o'mine
Настроение сейчас - Москва

Моя. Моя. Моя. Москва. Только моя. Любимая улица. Любимые дороги, аллеи, бульвары. Не нужно мне море, пляж, солнце, песок. Не надо. Я хочу бегать по улицам города. Моего города. Босиком, дуть пузыри, хватать тебя за руку, смеяться, ходить в Були Бум с Кэрол, валяться на крыше, смотреть на небо, трогать солнце, улыбаться незнакомцам, хочу быть здесь, сейчас, с тобой, в Москве. В моей Москве. Пусть не 70-х, пусть сейчас, просто хочу Красную Площадь, бабочек-улыбок, и шуршанье фантиками. И День Победы. Завтра. И я уже привязала сочную оранжевую ленточку к сумке. Опять. Опять можно вдохнуть кусочек прошлого, бывшего, оставшегося, просто можно опять, снова, впервые впиться зубами в яблоко изжитого. Посмотреть на Ленина. Взглянуть ему в глаза. Опять, снова, задуматься о том, чего же он все таки хотел? Как? Почему? Кем? Кем он был? Героем или Врагом? И никогда, никогда не узнать, что. Хочу так. Просто хочу. Можно же один раз захотеть и получить. Да и так тоже бывает. Как хорошо, что так бывает. Как хорошо быть опять дома. Опять наступать на серый асфальт, по которому ходила уже тысячи раз, миллионы. Легко внутри.
Москва.

"- В конторе ставят новый лифт, - сказал он, отбрасывая личное
местоимение, - а шеф начал отпускать бакенбарды.
- Да что ты говоришь! - отозвалась миссис Гопкинс.
- Мистер Уиплз пришел нынче в новом весеннем костюме. Мне очень даже
нравится. Такой серый, в... - Он замолчал, вдруг почувствовав, что ему
захотелось курить. - Я, пожалуй, пройдусь до угла, куплю себе сигару за пять
центов, - заключил он.
Джон Гопкинс взял шляпу и направился к выходу по затхлым коридорам и
лестницам доходного дома.
Вечерний воздух был мягок, на улице звонко распевали дети, беззаботно
прыгая в такт непонятным словам напева. Их родители сидели на порогах и
крылечках, покуривая и болтая на досуге. Как это ни странно, пожарные
лестницы давали приют влюбленным парочкам..." Франц Кафка