Это цитата сообщения tric_trac Оригинальное сообщение

Старая, старая сказка

"Женщина - друг человека."

(Аркадий Райкин)

Привет женихам!

(Король)

    Весь жизненный путь - сплошные развилки и выбор: какою дорогой пойти? Причём, узнать, правильно ли ты идёшь, удаётся лишь в конце пути. И то не всегда. Иногда думаешь (думать вредно, но необходимо): а если б решил вот так? или выбрал это? как бы было тогда? А тогда была бы совсем другая жизнь. Может быть лучше, может быть счастливей или короче - как знать? Но это была бы иная жизнь. Не та, которой живёшь. 

    Рано или поздно, в жизни любого человека случается любовь. Не к родине или родителям. К другому человеку. Разная она, любовь эта. Но первая почти никогда не бывает взаимной. В чём тут фокус, не знаю. Может, она, как прививка на всю оставшуюся жизнь, ей надо переболеть и, возможно, будет проще. Потом. Если выживешь. 

    Моя первая любовь училась со мной в одном классе. Вряд ли мой дневник читают школьники. Здесь всё больше людей с жизненным опытом. И они  сочувственно усмехнутся, потому что знают: любовь к однокласснице - гиблое дело без счастливого конца. Так статистика говорит. А ей иногда есть что сказать. Но у молодых людей нет ни жизненного опыта, ни чутья. И про статистику у них смутные представления. Как у дикторов телевидения, зачитывающих сводки рекордных урожаев или вести об ужасах в сопредельных странах. 

    В юности мы все житейски сказочно глупы и почему-то полны энтузиазма, веры в счастливое будущее и волшебника в голубом вертолёте:  все сказки, как ни крути, имеют счастливый конец. А в детстве каждому кажется, что он - сказочный герой. Может, с судьбой Золушки, а, значит, не вечно перебирать зёрна и шить платья сводным сёстрам. Будет бал, будет Принц, там, глядишь, дети пойдут. Всё завертится, короче. А у кого и того круче: с самого детства есть пять золотых. Пусть он из бревна ножом деланный, но ждёт его собственный театр, труппа кукол и некто с домиком, садиком, собакой системы пудель и с волосами небесного цвета. 

    Пяти золотых не было. А в пятнадцать лет не стало и семьи. Была, была, а потом раз - и вся вышла. От когда-то целого стались осколки. С острыми, ранящими краями. Их можно было замести под половик, ссыпать в мусорное ведро, выкинуть в окно, но склеить вместе уже - увы, нет. Мать, брат и я переехали на окраину города, сняв для прожитья саманную сараюшку в частном секторе. Я научился колоть дрова, топить печку углём и пообвык носить ватник. А вот школу, чтоб в одном классе вместе с девочкой, окончить не удалось. И я долго не мог этот факт осмыслить и принять, как должное. Такая несправедливость. Вовсе не сказочным выходил сюжет. 

    В жизни главное что? В жизни главное выжить. И чтоб любовь была. Я любил девочку, девочка любила меня. Чистой, непорочной любовью. И от силы этой любви все невзгоды казались ничтожными, все напасти мелкими и музыка играла, не умолкая.

    Когда я навсегда уезжал за десять тысяч километров, девочка сказала, что любит, что дождётся. Или приедет. Да, скорее так и будет, она приедет. И рано или поздно, всё будет, как в сказке. 

    В новой школе был чудесный класс. Шебутной и дружный. Но девочек для меня в нём не существовало. Зачем? Ведь у меня есть моя девочка. Она ждёт. В последнюю школьную зиму мне удалось слетать в Ленинград и Москву. Нет, денег не было. Их не было вчера, не было сегодня, а дальше в таком положении загадывать глупо. Так случилось, что Дальневосточное пароходство оплатило поездку тем, кто хорошо учился. А я учился хорошо. Вот и поехал. В курточке на рыбьем меху со сломанной молнией, с пятью рублями в кармане и в шапке, венце творения химпрома. По виду - сделанной из отходов производства стекловолокна. Колпак Буратино не в пример богаче выглядел. 

    Уже в Ленинграде пришла мысль: вот, от Москвы до Таганрога всего тысяча километров из этих десяти останется. Может, рвануть? Товарные составы ходят, большегрузы, да и вообще мир не без добрых людей. Здорово примчаться, позвонить в звонок и, когда откроется дверь, молча улыбнуться: "Здравствуй, это я". Ну, увижу, а потом что? А потом как? Да и людей, которые отвечают за меня, я подводить просто не мог. Мысль так и осталась мыслью.

    А летом я стал курсантом мореходки. В ней обували, одевали, кормили, и койка в ротном общежитии ждала от отбоя до подъёма. Ах, да. Стипендия в двенадцать рублей! Было всё. Не было только девочки. Она ждала. А я помнил и писал письма. 

    Новый год - единственный нормальный праздник. Люди веселятся просто так. Просто потому, что на душе хорошо. Перед Новым годом я бесцельно прогуливался по центральной улице города, смотрел на празднично суетящихся людей и, по дурацкой привычке, думал об одном и том же: как повидать девочку. 

- Ах, если б случилось так, что у меня появились деньги на билет, кажется, продал бы душу чёрту, - вот такая была мысль. И, не поверите, пришёл ответ. С ехидным таким хохотком: "Деньги будут. Не пожалей только". 

    Деньги случились: отец выслал сумму, достаточную для поездки в один конец. Кому как, мне этого было достаточно. Про обратную дорогу надо думать перед обратной дорогой. Уж очень долго я ждал, чтобы отказываться. 

    Всё складывалось, как в сказке. Девочка пообещала, что, окончив второй курс, переедет ко мне и уже здесь завершит учёбу. Оставалось всего ничего: каких-то полтора года подождать. А уж что-что, ждать я умел. 

    На втором курсе, зимой, перед самой сессией, я заболел воспалением лёгких. Серьёзно так заболел: меня ставили в рентген-аппарат, а я падал в нём без сознания. И в медсанчасти мореходки большее время провёл в беспамятстве. Сам виноват, не скрою. Испытывал: смогу ли, одетым только в хэбэшную робу, без шинели и шапки, неспешным шагом сходить в магазин. И, естественно, обратно. Просто так. Из принципа.  Там-то идти всего ничего. С километр.

    Смог. А зима во Владивостоке, да ещё непосредственно на берегу моря, лютая. Ветер метров двадцать в секунду, да и мороз под стать. Вот и. 

    Ребята приносили конспекты, я старался учить. Больше спал. Но учил. И сессию сдал. Долечиваться не стал, о чём по сей день жалею. Но когда долечиваться? Отец опять прислал деньги на тех же условиях - в один конец. Дальше, мол, выкручивайся сам. Я сбежал из медсанчасти, оформил отпуск, взял билет и улетел. 

    Летом надо уходить на практику. Матросом. Я позвонил девочке, напомнил уговор. В ответ услышал, что папа её очень болеет, и она не знает, сможет ли прилететь. Что-то во мне надломилось. Странно, подумал я: у папы есть жена, а девочка вовсе не на врача учится. Чем же она сможет помочь? И жизнь... она ведь не с мамой-папой, а своя, правда? Разговор закончили, поссорившись, но я ни на минуту не сомневался: прилетит. Ведь уговор. И любовь. Неземная. Как у Петрарки к Лауре. И наоборот. 

    Всё лето проработал на пассажирском судне. Стояли на линии, ходили из Владивостока в Петропавловск-Камчатский. Можете представить себе, сколько девчонок в штате пассажирского судна? На этом было около ста. Но для меня - ни одной. У меня же была девочка. И я её ждал. 

    Больше всех из судовых девчонок по мне убивалась Валюшка. Я звал её Кенгурёнком. Длинные стройные ноги и синие глазищи на пол-лица. Часто пыталась дождаться меня после вахты, на стоянках приглашала сходить на берег, приносила вкусняшки. Рыдала, когда я списывался с судна. Но ведь моя девочка ждала. 

    Плачущая Валюшка, песня про клён, который шумит над речной волной и девочка, которая не приехала. Вот всё, что я помню о том лете. 

    Девочка не приехала. И перестала отвечать. Потом я узнал, что она вышла замуж и у неё ребёнок. Странно всё это. При больном-то папе - и замуж. 

    И тут я стал чудить. Загу-загу-загулял. В красной рубашоночке. Захотелось жениться на первой встречной. Назло. Вот только назло кому, так и не понял до сих пор. Нашёл первую встречную. Благо, искать недолго. Жди меня, - сказал я, - и я вернусь. Подадим заявление, а там - по накатанной. 

    Но случился Новый год. И я встретил Ёлку. Ленку. И на душе стало спокойно и хорошо. А голос в башке сказал: "Не проворонь, дурак!" Но, видимо, к тому времени я ещё больше поглупел и немножко оглох: заявление в ЗАГС таки подал, хоть душа к этому и не лежала. 

    Потом опять были три месяца моря. И три месяца я думал, что делать дураку. Жениться на нелюбимом человеке совсем не хотелось. Разве что из принципа. Но что такое принцип и к чему он приводит, я знал после перенесённой пневмонии. Ни к чему хорошему принцип не приводит. Только к воспалению. А оно мне надо? Заводить новую болячку, не избавившись от старой и вовсе глупо. 

    После работы в море вместо того, чтоб играть свадьбу, я уговорил друга, и мы уехали в Ленинград. Я невысокого мнения о своих умственных способностях. Наверно, это основная причина моей поездки. К тому же, я не знал, что говорить той, чужой девочке. Решил, будет правильнее порвать так. Без объяснения причин. Тем более, за примером ходить недалеко, стоило лишь на миг вспомнить ту, казавшуюся навеки моей, девочку. 

    Получилось почти как в новогоднем фильме, где пьяный герой уезжает в Ленинград, чтобы обрести новую любовь. Почти так. Потому что я улетал трезвым. 

    Промотав все деньги, я вернулся во Владивосток. Встретил Ленку и сказал: "Лена, выходи за меня замуж". Она ответила, что согласна. Ещё бы! Такой принц! Вот только ни королевства, ни коня у принца не было. Да и ума, судя по всему, не так много. Но сказка случилась. Потому что всё к тому располагало: и Иванушка-дурачок, и Елена Прекрасная. 

    

Эпилог

- Прости меня, я не могу с тобой уйти.

Всю ночь я не спала, думала: как я оставлю своего отца?

Он же один.

А как я уйду из этого дома? Я же здесь родилась.

Ты сердишься?

- Нет. Ты решила правильно. Иначе быть не могло.

А я ночью сказку новую сочинил. 

Там всё кончалось хорошо...

- Но ведь сказка - это одно, а жизнь - совсем другое.

Правда?

- К сожалению, правда.

    Послезавтра мне должно исполниться шестьдесят пять лет. В доме уютно пахнет коржами торта "Наполеон". Такая уж традиция: Ёлка печёт этот торт дважды, на мой день рождения и на Новый год. С Ёлкой мы вместе сорок два. Начинали с нуля, с одной ложки на двоих. Было всё. Потому что это жизнь. Но главное - любовь. Она была и есть. А, значит, всё правильно. 

P.S.  А с той девочкой мы встречались. Позже. Потом. Выяснилось, неё двое детей. И у меня такое же количество. Её детей зовут Оля и Катя. Моих - так же. И в том же порядке. Старшая - Оля, младшая - Катя. 

    Всё-таки есть в жизни какая-то необъяснимая насмешка. То ли богу скучно, то ли чёрт смеётся.