Белый цвет никогда не уступит розовому. Их симбиоз рождает законченную конструкцию, единую и незыблемую. Вечный холод, окутавший эти цвета, не дает им проникнуть друг в друга, намертво сковав и зафиксировав их на своих местах. Это соседство дает им возможность дополнить друг друга, преподнести себя в новом свете, взглянуть по-иному на, казалось бы, давно знакомый вкус. Но так или иначе, эту конструкцию накрывает оболочка, которая не дает воздуху проникнуть внутрь. Белый и розовый цвета задыхаются в своем вакууме, в этой вечной мерзлоте. У них нет свободы. Они заперты внутри, навечно проникнув друг в друга. Как инь и янь. Им суждено быть вместе навсегда.
Но нет! Что я говорю? Эта вечность имеет конец. День, когда оболочка надломится и затрещит по швам, и неистовый воздух ворвется внутрь. День, когда острые клинки, пришедшие из мира, до этой поры остававшегося за прозрачной, но непроницаемой оболочкой, вонзятся в них. Значит не так уж плоха была эта оболочка, значит она не только лишала свободы, но и защищала от враждебного мира за ней. Но теперь её нет. Клинки нещадно перемалывают белый и розовый, смешивая их вместе, кромсая, оставляя зияющие дыры в доселе цельной конструкции. Но мучение продлится недолго. Конструкция быстро падет под напором беспощадных клинков, белый и розовый навсегда исчезнут во тьме небытия. Их больше нет. Это конец их истории. Это конец ванильно-клубничного мороженого.