Господи, кто бы знал, как я соскучилась по разлиновыванию чертежа иголкой. Ибо шрифт мой, даже будучи загнанным в вертикальные границы, остается убогим. И ведь два с половиной года верила, что освободилась от карандашно-линеечного рабства