Я понимаю, что это работа, и поэтому стараюсь даже к особо надоедливым журналистам относиться лояльно. Правда, иногда я сталкиваюсь с ситуациями, когда ту информацию, которую я сообщаю, журналисты потом перевирают. Это, конечно, неприятно. Иногда бывает очень обидно. Ведь я хочу, чтобы люди, которые читают обо мне, читали правду.

Может, ты вспомнишь какой-то конкретный пример, когда твои слова были перевраны?
Например, самый первый журнал «Дом-2», в котором информация была искажена. Я говорила о том, что люблю оперу, балет, и называла много спектаклей, которые я смотрела в Мариинском театре. А там было написано, что Оля, к сожалению, до театра пока ещё не доросла, но она любит его и мечтает когда-нибудь туда сходить. Скажи, есть же разница – не доросла до театра или я говорю о том, что, несмотря на то, что никто не может об этом подумать, я любительница балета. Когда я живу в Петербурге, стабильно три раза в месяц я посещаю различные театры, начиная от Мариинского и заканчивая Молодёжным театром на Фонтанке. Вот такой яркий пример, и таких ситуаций очень много.

А есть такие вопросы, на которые ты никогда не станешь отвечать журналисту?
Да. Это касается чего-то особо личного. Например, я бы не хотела рассказывать часть из моей прошлой жизни или… я бы в жизни не рассказала, какой сюрприз я готовлю Роме, потому что он потом прочитал бы это на сайте. В принципе, на данный момент мне нечего скрывать, и я всегда всё с удовольствием рассказываю. Нет никаких подводных камней. Но, может быть, только если что-то слишком личное ты сейчас спросишь – что-то про семью, про какую-то мечту или что касается интимной жизни – я бы не согласилась рассказать, потому что это сугубо моё.

Зависят ли твои ответы от того, понравился тебе журналист или нет, смог расположить к себе или это ему не удалось? Может быть, особо приятному собеседнику ты расскажешь несколько больше, чем остальным?
От этого очень много зависит. Очень важно первое впечатление о человеке, какой-то даже визуальный контакт. Например, в Петербурге есть одна журналистка, которая мне неприятна как человек, она очень надоедливая. Я понимаю, что это её работа, но каждый раз, как представлю, что предстоит с ней общаться… Очень важно, с каким настроением пришёл человек – он пришёл просто поработать и сидит с кислой миной, или ему действительно интересно, что скажет собеседник. Журналист должен быть внешне приятным, чистым, опрятным – таким людям хочется всё рассказать.

А у тебя, как у радиожурналиста, есть свои секреты, как разговорить человека?
Ну смотри, чем отличаются журналисты от нас: мы же радиоведущие, вы сами к нам приходите, а слушатели приходят к нам. Человек если звонит, то это уже говорит о том, что ему хочется что-то сказать, у него изначально есть цель дозвониться именно до нас и что-то нам поведать. Поэтому мне остаётся лишь приятная беседа: «Привет! Как дела, как настроение? Что вы нам хотите рассказать?» Таким образом, есть большая разница: ты приходишь сама и не знаешь, хочет с тобой человек говорить или нет, а человек, звонящий нам, изначально показывает своё желание быть в эфире, пообщаться или высказаться на ту или иную тему. Поэтому нам с Ромой остаётся только быть приветливыми, выслушать чужую точку зрения, и, если мы чувствуем какое-то подводное течение, мы обязательно всё выспрашиваем, потому что очень часто рождаются какие-то интересные мнения, интересные истории.

Какими методами вы выуживаете у него эту интересную информацию?
Это какие-то лёгкие провокации: «А что, слабо рассказать…» или «Ну-ка, давай, колись», «Твой муж тебя не слышит, нам ты можешь довериться». Когда мы создаём такую непосредственную атмосферу, возникает ощущение, что с человеком уже давно общаешься. Мы открыты к нашим слушателям, и поэтому они с нами делятся. Вот у нас темой позапрошлого эфира была однополая любовь, и, что меня поразило, настолько были откровенные мнения. Люди рассказывали такие вещи, что не каждому расскажешь. Может, здесь играет свою роль то, что тебя никто не видит, а только слышит, поэтому почти никогда не было так, чтобы кто-то звонил и замыкался. Бывает так, что слушатели высказывают одинаковые мнения: «Да, это плохо», «да, это хорошо», «да, это плохо», «да, это хорошо». Тогда мы говорим что-то типа: «Вот сейчас, мы на сто процентов уверены, тот человек, который позвонит, он просто порвёт нас своей историей и расскажет та-а-акое, что мы просто обалдеем!» И человек чувствует, как его представили, чувствует ответственность, старается вспомнить что-то сногсшибательное и вспоминает! Вот такие зацепочки мы используем.

Вам не надоедает отвечать на одни и те же вопросы?
Журналисты в Москве и Санкт-Петербурге задают вопросы более-менее разные. А в других городах уже поднадоел стандартный набор вопросов: «А вы не устали?», «как долго ещё продлится проект?», «когда это всё закончится?», «не хотите ли вы уйти?». Эти вопросы задают в каждом маленьком городе, но мы понимаем, что спрашивает не один и тот же человек, а разные, потому что всем это интересно, и мы отвечаем.

В вашей практике не было таких случаев, когда вам приходилось отшивать особо назойливых или наглых журналистов?»
Такого, к счастью, не было. Единственное что, когда мы находимся на гастролях, бывает так, что после концертов, когда мы едим, нас с Ромкой вызывают на интервью. Проходит пятнадцать минут, двадцать минут – мы всё рассказываем-рассказываем, и тогда приходится говорить: «Извините, можно мы пойдём?» Бывает, что просто не могут остановиться, журналисты понимают, что мы приехали, что сейчас нужно вытащить как можно больше информации, и теряют контроль над временем. Люди забывают о том, что мы устали, что мы хотим поесть. Вот такие моменты случаются, но всё обходится без ссор и криков. Мы корректно говорим: «Давайте, вы поговорите с другими ребятами, а мы пока отойдём и поедим».

Существует утверждение, что с журналистами надо дружить, иначе, обозлившись, они в своих материалах могут любого человека превратить в монстра. Ты согласна с этим?
Я согласна с тем, что к людям нужно относиться хорошо. И не согласна с тем, что журналистов нужно облизывать для того, чтобы они, не дай Бог, не написали какую-то пакость. Я понимаю, что журналист не может принести в редакцию сухой материал. И даже если я напою его чаем, он всё равно сделает так, как надо ему, чтобы заработать деньги. Наверное, с этим стоит смириться, но я каждый раз возмущаюсь. Даже если ты будешь отказываться давать интервью, за тебя всё равно всё напишут. Так что лучше давать, потому что хоть пятьдесят процентов будет правдой. (смеётся)

Екатерина Пугачёва (dom2.ru)