Когда декабрь готовится к уходу на покой, а январь нетерпеливо стучит пятками у порога, на меня находит меланхолия, тёмно-серая, местами почти чёрная.
И сильнее всего я сожалею о том, что я не медведь.
Если бы я был медведем, моя жизнь была бы краше раз в пиц0т.

Во-первых, чем больше сала и гуще шерсть, тем медведь красивее. Так что я был бы зверским симпатяшкой.

Во-вторых, медведей не зовут на всякие корпоративы. А если и зовут, то никто не удивляется, если они отказываются от пива.

В-третьих, когда простуженное солнце ложится на зиму в дневной стационар, медведь впадает в спячку, и пока остальные по темноте и холоду бредут со своих работ, он тихонько сосёт во сне лапу, и ему снится отдых на Мальте, море, пальмы и песок, и ему хорошо.

В-четвёртых, пока длится спячка, мир успевает перебеситься, отмечая рождество католиков, новый год по-новому, рождество православных, новый год по-старому, новый год по-китайскому, 23 февраля и 8 марта. Вся эта суемуть проходит мимо толстого пушыстого медведя, пока ему грезится полёт мальтийского сокола в мальтийском небе, не задевая его никаким боком и не заставляя его чувствовать себя совсем лишним в этом мире людей, искренне верящих, будто волей царя можно произвольно назначить один из дней года волшебным.

Наверное, если бы я умел верить, то умел бы и праздновать, и даже не напрягался бы на тему подарков. Но я не умею, и все дни для меня одинаковы, если только они не напоминают о дорогих для меня (именно для меня, а не для непонять кого) людях.

Ых....