(возможно, еще две вечером...)

11

- Йон! – шепотом позвала я, обращаясь через щелочку в своей двери к щелочке в соседней двери.  Щелочка молчала. – Чтоб тебя. Граф! – пришлось вернуться к давно забытым интонациям и старому-доброму «Коко!». В камере напротив послышался шум, через минуту из-за двери донесся изумленный голос:

- Эстер? Ты жива?

- Пока жива. А вот ты, судя по шуму, сейчас упал либо  с кровати, либо со стула. Ничего не сломал?

- Нет, вроде. Я думал, мне показалось, что я слышал голос Исаака. Зачем им потребовалось держать нас здесь живыми?

- Не знаю, честно. Возможно, они пытаются заманить Абеля с моей помощью сюда. Хотя, как показала практика, он с таким же успехом пришел бы и за моим трупом. Про тебя вообще молчу. Да уж, умом Розенов не понять.

- Как ты сюда попала? – додумался спросить Йон.

- Заключила сделку с Исааком, - просто ответила я.

- Чего? Добровольно сдалась врагу? Эстер, ты ли это?

- Просто тебя хотелось увидеть, Йон. Я уж начала думать, что ты мертв.

- Был на грани. Не поверишь, но это Исаак уговорил Кукловода не убивать меня.

- Насколько я понимаю, Исаак выживет даже в том случае, если орден с аксовцами полностью друг друга уничтожат. Ох, Йон, в том мире столько проблем. Соседи настроены против соседей, метоселане против людей. Это кошмарно, и нет способа предотвратить. Сделка с Магом – просто побег, моя слабость. За эти пять лет я изменилась. Жаль… Когда-то ведь я была храброй.

- Да ладно тебе! Наше время показать себя еще придет, - отозвался Йон. – Расскажи лучше, что нового у тебя.

- Все по-старому, - вздохнула я. Сказать или не сказать? – Вот только умираю.

- Прости? – поперхнулся он.

- Через год меня не станет. Это какая-то странная болезнь.

- Абель знает? – а парень-то зрит в корень.

- Нет, - голос спокоен, никаких переходов. Пока все должно быть в норме. – Я не хочу причинять ему боль.

- Поверь, когда тебя не станет, и он узнает, что ты ему не сказала, Абелю будет еще больнее.

- Да, но…

- Эстер! – твердо сказал Йон. – Ты должна ему сказать при следующей вашей встрече! Обещай, что скажешь!

- Обещаю. Если, конечно, эта встреча случится. А тебе-то какая забота?

- Ты мне очень дорога, Эстер. Но я не могу даже предположить, насколько ты дорога ему. А чем ближе человек, тем больнее переносить его обманы и тем более потерю. Кстати, а почему бы тебе не стать метоселанкой?

- Что? Я? Метоселанка?

- А что? Мы долго живем, и никакие болезни уж точно нам не страшны. А обратить тебя не составит труда…

- Йон… - нет, я, конечно, все понимаю, но это наглость. – Йон, королева Альбиона не может быть метоселанкой.

- Да брось! Никто ведь и не узнает, если широко улыбаться не будешь!

- Не смешно.

- Подумай на досуге, прошу тебя. И тогда Абелю ничего не придется говорить.

Он знал, как заставить меня с ним согласиться. Но нет! К укусам на шее я обращусь только в самую последнюю очередь! Потому что… Потому что гордость не позволяет. В отличие от храбрости, ее только прибавилось. Я встала с пола возле двери и улеглась на кровать. Ну вот, опять я сначала делаю, потом думаю. Как мне теперь отсюда выбираться? Пользы от меня здесь точно нет. Да и когда я последний раз приносила пользу миру? Сейчас вот засну случайно, а проснусь – и окажется, что орден Розенкройц уже победил. Грустно… Грустно, что я не стала бороться. Хорошо бы, если Катерина сейчас вышла из комы. Хотя, что же это? Неужели без Катерины мы сами ничего не сможем? Мысль за мысль, и я как-то незаметно задремала.