Настроение сейчас - печатала всего полтора часа...

В четверг еще писали сочинение на тему «что же такое детство». Но, к сожалению, полета фантазии мне проявить не удалось, так как нам выдали определенный текст. Так почему бы не попробовать сейчас?

Детство… Так много происходит во мне, когда я всего лишь слышу это слово. Столько воспоминаний сразу, но все они лишь часть всей той поры, которую наверняка каждый человек считает волшебной. (ну, за исключением Фиби, конечно…). Детство… Когда небо всегда было безоблачным, трава мягкой (и муравьи отсутствовали), а солнце бесконечно ярким, всегда нас радующим, а время, казалось, тянулось много медленнее, чем ползет улитка. Но если вдруг и был дождь, мы все грустили. Это сейчас уже, в нашем возрасте появилась тяга к самовыражению путем поклонения виду и шуму дождя. В смысле, я это, конечно, очень люблю и дождь для меня важнее солнца, но почему-то вчера, на освящении куличей я по привычке опустила голову и спряталась за Юлю, чтобы на меня не попала святая вода. Наверное, и правда просто привычка. Даже в своем детстве я не бегала под дождем. Только постоянно падала в лужи…
Детство… Когда 1 сентября сначала просто казалось обычным днем, а потом стало датой начала нового этапа. Да, ведь первые три класса тоже относятся к детству! И эта осень… Разноцветные, немыслимой формы листья постоянно падают в лужи, а мы их оттуда вылавливаем и рассматриваем. В сентябре золотые дни стоят, все еще никак не могут поверить, что лето так внезапно кончилось. Но суровый октябрь со своими вечными дождями окончательно обрывает связь с летом. Мы ходим друг к другу в гости, играем в своих любимых кукол и молча наблюдаем за унылым состоянием природы. Нам отчего-то тоже грустно. Вечерами в лужах около подъездов отражается тот самый подъездный свет, горящий непременно на всех пяти пролетах. Свет в подъезде… То ли зеленый, то ли какой-то желтоватый. Но почему-то это отражение в лужах стало мне таким родным.
Детство… Когда времена года сменяли друг друга всегда вовремя, и первый снег всегда выпадал в ноябре. (я обводила тот день красным цветом в своем календаре). Зимой были глубокие сугробы, где мы все время рыли себе норы и в них жили, а снег был в сто раз мягче летней травы, и мы постоянно приходили на снежное огромное поле с целью на нетронутых белых просторах помягче упасть «не сгибая колен». Да если б мы их не сгибали, наверняка бы получили сотрясение мозга! А чего стоила наша ледяная горка, которая постоянно ломала мне мои новые ледянки и которая вела прямиком в замерзший пруд. Мы катались паровозиком… Все когда-нибудь катались паровозиком с ледяной горки на огромном куске линолеума, щедро припасенном родителями с ремонта. И человеку, сидящему впереди, всегда все лицо залипало снегом. И ведь мы вели споры, кто будет этим первым! А какой радостью было прийти на эту горку так, чтобы там никого не было! Только ты и ледянка. Возможно, немного треснутая… После бурного времяпровождения зимнего дня мы приходили все мокрые домой и, развешивая свои колготки, рейтузы, болоньевые штаны (и все эти три компонента были насквозь мокрыми), ходили друг к другу в гости. Так проходила зима. Потом все начинало медленно и мерзко таить. Этот период никто никогда не любил! Все наверняка мечтали взять и проснуться на следующее утро, а за окном все зеленеет и птички поют. Но нет… Мой личный опыт и все 16 осмысленных весен подсказывают, что надо и этот период переносить.
Но вот снег сошел и уже можно кататься на роликовых коньках. Постоянно (и часто намеренно) заезжая во все лужи, попадающиеся на пути, все время скатываться с неровной асфальтированной горки. И мучить продавцов в магазинах, так как их нервировало, что мы со своими сверхшумовыми роликами заезжали в их помещение только ради воды и любой однорублевой жвачки. А после обеда тихо и спокойно, на своих двоих, сняв все колеса, идти на любимые качели и скрипеть на них до вечера. Поздней весной еще можно и после ужина выйти и просто пройтись по абсолютно не тихому поселку.
Так незаметно мы опять вернулись в лето. Родители нас вообще практически не видели, мы целыми днями носились по улице. И не играли в классики или Казаки-разбойники, а придумывали какие-то свои, абсолютно бредовые игры. Хотя, часто пытались в тайне от мам пронести на улицу барби (мамы были против этого!) и там одевали их во всякие лопухи и подорожники. Лазили по деревьям, играли в «Десяточки» как с мячами, так и со скакалками, дотемна сидели около родного подъезда, рассказывая друг другу всякие страшилки. И всем этим мы занимались три месяца! И только вечерами или в перерывах на обед и ужин нас могли рассмотреть наши мамы и папы. Но я тогда я убегала на балкон и смотрела на проходящих внизу родителей (а еще любила кидать с балкона фантики на прохожих и прятаться потом за бортиком, в котором была щель и в которую я обожала наблюдать за реакцией этих прохожих). А вечерами… Когда мама уже постелила постель, а сама ушла в ванну, я любила приходить в комнату к родителям и ложиться на софу. Ветер теребил тюль и доносил до меня далекое кваканье лягушек, переживавших в тот момент брачный период, и еще тот самый запах черемухи. Нет ничего слаще этого запаха! Жаль только цветы ее так быстро увядают, оставляя нам только черные, но вкусные ягодки… Почти так же, как и нас оставляет наше детство, оставляя после себя лишь сладкие воспоминания.

[700x472]