Что-то уж серьёзно этот раз я болею. С температурой, уколами, капельницами, какими-то дурацкими осложнениями - словно плата, мзда за нежелание идти на больничный. Увлечённо и безоглядно предаваясь таинству - телесному врачеванию, сил на духовные терзания и придумывание сложных конструкций из буков русского алфавита не осталось. Что-то горячее и желеподобное заполняло голову и не оставило даже капельки места для сколь нибудь разумной и здравой мысли. Сладостно покачиваясь на волнах гипертермии, я отдался в руки то ли химерам, то ли сиренам со 39 зубами, удивительно стойкими и к аспиринам и к парацетамолам. И вот уже мне вполне здравыми и разумными представляются их речи, попавшие мне в голову и никак не находящие выхода: и про пустой, как кружка попрошайки почтовый ящик, словно закономерное следствие неумения быть нужным и про дневник, в котором soorgi, по-видимому, сказал всё, что сказать хотел или мог - и земля от этого не качнулась; про то, что уже пора успокоиться, приняв наконец то, что, в общем-то, давно знал.