В августе у нас только и разговоров, что о государственности.

Вот мне и подумалось, стоя на Театральной площади Сыктывкара, – как же проявляется государственность применительно к музыке? И стал я приставать к знакомым и незнакомым людям с вопросом: как Вы оцениваете внешний вид здания Государственного театра оперы и балета? Ответ респондентов был единодушен и содержал следующие эпитеты: некрасивое, мрачное, серое, старое, безвкусное, ужасное… А если обойти театр вокруг, то оно ещё и обшарпанное, с обвалившимся покрытием и многочисленными следами прежних заделок. На днях окончательно обвалилась вся отделка угла рядом со входом в кассу, и кирпич стыдливо прикрыли строительной сеткой, видимо, чтобы в день празднования государственности республики нищета её культуры не бросалась в глаза.

Но внешность, в конце концов, не самое главное. По одёжке ведь только встречают, а провожают-то всё равно по уму, по внутреннему содержанию. И каково же внутреннее содержание этого внешне невзрачного, но государственного театра? Чем наполнила его родная власть? Справляется ли наше государство со своей культурной функцией, заключающейся в создании условий для удовлетворения культурных запросов граждан и формирования высокой духовности?

А внутри театра, как хорошо известно, мы имеем зрительный зал с плохой акустикой, небольшую сцену и маленькую оркестровую яму, в которой умещается человек 30. Конечно, для записи в Книге рекордов Гиннеса в яму можно утрамбовать и 300-400 волонтёров, но у нас не тот случай. Музыканты должны сидеть, смотреть в ноты и играть на музыкальных инструментах, а дирижёр – махать руками, условно говоря.

В нормальном симфоническом оркестре число музыкантов составляет от 60 до 80, а то и до 100 человек. Именно такой оркестр необходим нашему музыкальному театру. И именно такой музыкальный театр, в котором может качественно работать полноценный симфонический оркестр, нужен нам, жителям столицы и республики – для удовлетворения культурных запросов и формирования высокой духовности. В театре должна исполняться великая симфоническая музыка, а не только опера и балет. И это не роскошь. Это прожиточный культурный минимум. Это норма жизни любой цивилизованной, небедной республики, которая, к тому же, каждый год с пафосом отмечает годовщину своей государственности. Один настоящий симфонический оркестр в республике быть обязан, как вода в кране. И забота государства состоит в том, чтобы решить этот вопрос как можно скорее.

Немного истории

В конце 60-х годов проект этого ущербного здания музтеатра был выбран руководством республики сознательно. Уже тогда на музыке экономили. Потом в театре не раз возникала идея увеличить яму, в том числе за счёт уменьшения количества зрительных рядов, но высшее руководство это не одобрило.

Так же, кстати, в своё время сэкономили и на здании нашего музучилища (ныне колледжа), которое по проекту является общежитием. Маленький актовый зал, где проходят торжественные мероприятия, концерты и экзамены, в проекте значится «красным уголком». Своего концертного зала у музучилища-колледжа никогда не было. В советские времена давались неоднократные обещания построить отдельный зал. Два раза привозились сваи для его фундамента, а однажды сваи даже начали забивать в коми землю, столь богатую полезными ископаемыми – основой процветания республики. Но потом сверху поступила команда и стройка умерла.

В итоге основные музыкальные заведения республики живут и работают в зданиях, не соответствующих их профилю. Таков государственный подход к культуре.

Но вернёмся к нашей оркестровой ямке. Что же представляет собой имеющийся в наличии оркестр театра? Если коротко, то оркестр практически инвалидный. Некомплект достиг такого уровня, что не хватает уже не только отдельных инструментов, а целых групп инструментов. Музыканты стареют, умирают, покидают республику. Другие не хотят сюда ехать, потому что ни достойных зарплат, ни квартир коми-государственность им предоставить не хочет. Из-за отсутствия жилья уехала арфистка, и уже несколько лет партия арфы в оркестре исполняется на синтезаторе (!). А партию гобоя иногда озвучивает баянист, но не на духовом гобое, конечно, а на меховом баяне. Для выезда за рубеж или на фестиваль «Сыктывкарса тулыс» всегда приглашаются из центральных городов России дополнительные музыканты, чтобы хоть на этих выступлениях оркестр звучал более-менее прилично.

Арфа на синтезаторе – эта штука посильнее будет и «Фауста», и Гёте вместе взятых.

Но беды театра не исчерпываются перечисленными.

Прошедший фестиваль «Сыктывкарса тулыс» показал, что театр наш устарел не только физически, но и морально. Произошло это понимание благодаря появлению необычной для нашей сцены постановки. Осуществил её итальянский режиссёр Паоло Панница. Его яркая работа явилась тем свежим воздухом, которого давно не было у нас. Cпектакль этот «отныне - планка, к которой театру надо стремиться», как выразился Михаил Герцман. То есть, приехал буржуазный, натовский постановщик и установил нам планку. Но Паоло Панница вовсе не гений, а обыкновенный вменяемый профессионал. Он не заслуженный, не народный, не лауреат, а просто «режиссёр-постановщик», без всякого предисловия. А вот почему-то главреж и худрук театра Ия Петровна Бобракова, у которой одни только звания перечисляются двумя десятками слов, не может сделать ничего яркого - так, чтобы нам крышу снесло. Возможно, стоит поискать другого, свежего режиссёра и пригласить его в театр? Что-то же нужно делать! А Ию Петровну давно пора проводить на вполне заслуженный отдых. Это очевидно всем. Лет семь назад об этом уже говорила Ольга Сосновская в телевизионной беседе с тем же Михаилом Львовичем. А то долгие и порой странные сказы Ии Петровны со сцены уже превращаются в какой-то особый разговорный жанр, на который не знаешь, как и реагировать. Но понимаешь, что сенильный процесс неумолим.

Также странно благодушное и некритичное отношение руководства театра к не выполняющей свои обязанности власти. А иногда и действующей во вред искусству. Имею в виду скандальную историю с постановкой «Сказки о попе и работнике его Балде» в 2006 году. Тогда министр культуры Надежда Боброва, попав под влияние реакционных попов, пыталась запретить Шостаковича в Международный год Шостаковича. И после этого ей почему-то позволили переступить порог театра. С властью надо построже.

Вообще, складывается устойчивое предположение, что люди, которые берутся управлять республикой, выросли в неблагополучных семьях в условиях голода и нищеты. И они умеют ценить только то, что можно в рот или в карман положить и в руках подержать. Искусство не включено в их систему ценностей, а музыка - особенно. Она существует для них только как развлекуха. В одной из телепередач «Субботний разговор с Главой» Владимир Торлопов походя очень легкомысленно высказался о музыкантской профессии. Ведущий передачи Михаил Герцман резко остановил разговор (а он шёл совсем не о музыке) и тактично пытался переубедить Владимира Александровича. Говорил, что профессия музыканта сложна, трудна, требует очень большой подготовки. Чувствовалось, что Глава не ожидал такого поворота, видимо, он наивно полагал, что и Михаил Львович придерживается того же мнения - не даром в музыканты пошёл.

На последнем «Тулысе» побывала Юлия Большакова, эксперт министерства культуры РФ. Своё мнение о фестивале и о бедственном состоянии нашего искусства она изложила в «Красном знамени». Одной из причин такого состояния эксперт увидела и в том, что члены правительства Коми не посещают спектакли театра оперы и балета (причина, на мой взгляд, спорная). На другой же день Глава Вячеслав Гайзер примчался на гала-концерт фестиваля с большой корзиной цветов, чем вызвал умиление зрителей и руководства театра - особенно. Цветы, полагаю, были куплены на деньги налогоплательщиков.

Стоимость такой корзины, между прочим, сравнима с зарплатой музыканта оркестра. А стоимость многих чиновничьих иномарок сравнима со стоимостью квартир, в которых могли бы жить музыканты будущего большого симфонического оркестра РК.

Хорошо бы как-то сбалансировать эти ценности по справедливости, по-государственному.
 

Источник:http://komikz.ru/