Новый год. Уже сейчас кажется, что это было безумно давно, а ведь даже месяца не прошло... Писать тяжело, потому что эмоции словами не передать, да и не хватит слов, чтоб рассказать всё. Вот то, что получилось:
- Что происходит на свете?
- А просто зима.
- Просто зима, полагаете вы?
- Полагаю.
Я ведь и сам, как умею, следы пролагаю,
Я ведь и сам, как умею, следы пролагаю,
В ваши уснувшие ранней порою дома...
Ощущение сказки растворялось в вечерних сумерках, наваливалась с новой силой безразмерная усталость. До Нового года ещё 5 дней, а уже сейчас ничего не хочется. Зачем ехать? Чтоб как в прошлом году «вымучить» несколько дней и вернуться морально разбитой? Не хочу. Единственное что хочется – спать. Спать долго. Спать и ни о чём не думать.
-Вот в поезде и выспишься - говорю я себе.
-Так это ещё два дня ждать, ведь завтра поезд в Москву, а там поднимут рано. - плаксиво отвечает замученный морозом и ёлками организм.
-Спи давай, хватит нудеть! Я сама тебя завтра рано растолкаю. Ещё чемодан не собран, да и поработать завтра ещё часика два придётся…
…Сколько дней идёт снег? Уже даже и не вспомнить. Кто-то там, наверху, решил засыпать Питер до самого шпиля Петропавловского собора. Снег забивается между колёсиков чемодана, отчего его (чемодан) приходится тащить волоком. Впрочем, вес-то не большой, можно взять чемодан в руки и нести, но правая рука напрочь отказывается поднимать тяжести, болит от любого напряжения (ёлки, черт бы из побрал), а левая искусана пару часов назад последним за этот год клиентом. Ничего, дотащимся как-нибудь. Вот уже и поезд. И нумерация начинается со стороны Питера, как только что объявили на весь вокзал. Пятый вагон, вроде бы… Вот первый, второй, третий… Иду не обращая внимания на номера и борясь со снегом и усталостью.. Пятый… Ну наконец.
-Это вагон № 12, говорит проводник, нумерация со стороны Москвы.
-Начинается! – звучит в голове ехидный голос разума.
Но вот наконец вагон, верхняя полка купе. Начинаю засыпать ещё до отправления поезда. Первый неуверенный рывок, второй.. и вот монотонный стук колёс заставляет провалиться в беспамятство.
Просыпаюсь от резкого толчка и женского крика в соседнем купе..
-Ты чё орёшь? – спрашивает мужской голос
-Я думала, что мы с рельсов сошли. – плаксиво отвечает женский.
-Говорил же, что надо на самолёте лететь! – всё больше раздражается невидимый мне мужчина.
-Нет, летать я боюсь – возражает женщина
-Дура! В следующий раз ты к своей маме пешком пойдёшь!
Голоса стихают. Поезд всё больше набирает скорость, но мне не уснуть. В голову приходят мысли о том, самом лучшем в моей жизни Новом годе, о доме, о маме, о Лене, оставшейся в Питере. Начинает казаться, что я что-то забыла взять, сделать, сказать. Билеты взяла и ёлку нарядила – это главное, проносится в голове мысль…
В этом году было очень важно нарядить ёлку. Почему? Наверное, из-за того, что 2 года назад ТАМ ёлка была. Ту, ёлку нарядила Оля. А в этом году этого зелёного пластикового убожества никто даже не достанет из коробки, на то есть много причин… Но этот праздник должен быть таким же, хотя и кажется, что ничего не получится, что все приготовления, мысли и мечты - всё зря. Посему ёлка была наряжена, хотя и в самый последний момент. Повесив последний шар и нажав кнопку включения на гирлянде, я вышла из дома в последний раз в этом году, чтоб вернуться уже в следующем…
Вот уже поезд подбирается к Москве. С безумной скоростью увеличивается количество огней за окнами. Вскоре, замедляя ход, поезд большой зелёной змеёй вползает на вокзал. В предвкушении ненавистных сугробов вместе с потоком людей вываливаюсь из вагона. Но снега нет, и чемодан с весёлым дребезжанием катится по асфальту перрона.
Что делать в Москве в половину шестого утра я так и не придумала. Есть, конечно, места, которые сегодня надо обязательно навестить. Хочется увидеть главную ёлку страны и обязательно надо зайти в Макдональдс (чудо моё попросило привезти ему чикен миффик), а если останется время и желание посидеть в кофе хаусе в охотном ряду.. Но кто меня пустит на Красную площадь утром, а в Макдональдсе эти самые миффики начинают продавать то ли после 10, то ли после 11 утра. А до того делать решительно нечего, разве что багаж сдать в камеру хранения.
На Ярославском вокзале как обычно сонное царство. Кажется что спят все – пассажиры, менты, продавцы и мужчина, принимающий багаж на хранение. Ждать его приходится долго, прислушиваясь к тишине и пытаясь уловить звук хоть какого-то движения. Вот где-то что-то зашуршало и большой бородатый мужчина вывернул из-за дальнего поворота этого грязного царства полок и сумок. Он что-то спросил, записал и выдал мне номерок.
-Только не опаздывайте. – строго сказал он мне. Куда уж. Нет, я не опоздаю. У меня планы, мне нельзя опаздывать.
Выхожу из здания вокзала на площадь. Москва встречает меня сонным безветрием. Всё как всегда, ничего не меняется. Вот три вокзала, подсвеченные яркими огнями, мигает вывеска интернет-кафе на противоположенной стороне площади, а вот подпирает небо одна из Сталинских высоток. Вот куда-то туда, в сторону этой самой высотки, а может быть даже обращаясь именно к ней , передаю привет от Лены Москве. Как-то так у меня сложилось, что привет Москве от Лены передаётся именно этой высотке, чтоб он поднялся на самый кончик шпиля и рассеялся над городом.
Ехать пока некуда, приходится возвращаться в сонное царство вокзала. И, чтоб не заснуть самой, сажусь читать (нет, дочитывать) книжку.
Что дёрнуло меня перечитать «Мастера и Маргариту» я не знаю, но когда начала читать, то появилось отчётливое желание посмотреть все те места, где разворачивается действие романа. Особенно хотелось хоть одним глазком взглянуть на этот знаменитый дом на Садовой. И что? Вот я в Москве, едь да смотри, но мне лень! Мне ничего не хочется, ну абсолютно ничего.
Но вот прочитаны последние страницы романа, и больше сидеть и ничего не делать нет никаких сил. Приходит желание куда-нибудь поехать, лишь бы не находится на этом вокзале и не вспоминать события 2х летней давности, которые в этих стенах происходили.
Оказывается, что пока я читала, Москва проснулась. Всё вокруг двигается и куда-то спешит. Огромная серая масса людей расталкивая друг друга, ругаясь и топая вливается в метро, гудят автомобили, где-то что-то с грохотом падает.. И вот среди этого гама, грохота и шипения прорывается ясный голос «Приглашаем на экскурсию по Москве. Вы увидите…». А почему бы и нет?
Тёплое мягкое нутро автобуса обволакивает каким-то мандариновым запахом и мягким плюшем сидений. Хочется свернуться, как кошка, у окна и дремать, наслаждаясь какой-то до боли знакомой джазовой композицией, растекающейся приятным эфиром по салону.
Но автобус трогается с места и экскурсовод начинает рассказывать что-то про дома и улицы. Кажется, что он рассказывает о каждом окне, о каждом кирпичике любимого им города, называет поименно каждого жителя, знает ( а может быть помнит, видел лично?) каждое событие о котором говорит, каждого политика, правителя или просто известного человека, о котором упоминает. А память услужливо подбрасывает воспоминания о школьных экскурсиях и моём классном руководителе. О том, как мы мелкие пятиклассники сначала боялись его, а потом прятались от всех невзгод окружающего мира за широкой спиной этого большого и страшного (когда улыбается во все 32) человека. Как доводили его на уроках, как тряслись на зачётах и влюблялись в каждый дом и в каждую улочку Петербурга и его окрестностей, когда Вадим (Олегович) своим оглушительно громким голосом рассказывал о войнах и мирном времени, о видных деятелях и простых людях, которые строили Петербург. Вспоминаю и начинаю жалеть, что не удалось всем классом съездить в Москву и, слушая рассказы Вадима, влюбляться в эти кривые улицы, Воробьёвы горы, брусчатку Красной площади… Но не судьба.. А я теперь не люблю Москву, и на то есть причины…
Автобус едет дальше и плавно течёт рассказ экскурсовода. Он очень мило, с тонким юмором рассказывает о Москве. Настроение начинает улучшаться. От проносящихся за окнами наряженных елок просыпается забытое за последние дни новогоднее настроение. А вот и Кремль, Васильевский спуск, храм Василия Блаженного… Мельком, из окон автобуса видно ёлку на Красной площади.. Москва река, храм Христа Спасителя… Воробьёвы горы ( оказывается, что со смотровой площадки видна только пятая часть Москвы), Триумфальная арка, площадь Гагарина, поклонная гора, Чистые пруды, опять какие-то улицы, дома… Рассказ экскурсовода не замолкает ни на секунду: «Посмотрите туда… А теперь сюда… А вот…». Я смотрю на проснувшийся город, на украшенные к празднику улицы, которые уже не освещении фонарями, на людей, куда-то спешащих, на серое Московское небо и, наконец, понимаю, что завтра увижу Его. Предвкушение счастья начинает заполнять меня изнутри… «А вот это, - звучит голос экскурсовода, - дом в котором жил Булгаков. Дом, который описан в его романе «Мастер и Маргарита»… Мечты начинают сбываться!..
..Подходят к концу 9и часовое пребывания в Москве. Ещё минута и поезд Москва – Сыктывкар помчится на восток, навстречу новому дню, счастью и исполнению желаний.
Целые сутки в поезде, целые сутки для мыслей, мечтаний и снов. Днём, когда люди ходят по вагону, разговаривают, едят, пьют чай, поднимают тосты «за Наступающий», я сплю на верхней полке в своём купе, просыпаясь только на станциях (я почти всегда просыпаюсь, когда поезд останавливается). А вот ночью спать вовсе не хочется. Хочется смотреть на засыпанные снегом маленькие деревеньки, проносящиеся за окнами, пить чай и читать. Чтоб никому не мешать тихонько пробираюсь к первому тамбуру, располагаюсь на «подоконнике» рядом с купе проводников с кружкой малинового гринфилда и книжкой… Стук колёс, чай и молчание спящего вагона, нет в дороге прелестнее минут чем эти! Но вот в этот маленький хрупкий ночной мирок врывается из вне человек – проводница. Она, видимо услышала звук моих шагов решила проверить всё ли в порядке…
Вообще проводники в этом поезде были сказочные! Сразу после посадки и отправления поезда с каждым купе был проведён полный инструктаж на тему «что, где, когда, как, зачем и почему», что уже удивило пассажиров, но когда проводница начала выдавать постельное бельё я впала в окончательный ступор. Выдав каждому в нашем купе по комплекту белья, она отправилась в следуюшее купе, провела там инструктаж, а на обратном пути, увидев, что мы заправляем постели спросила все ли справятся сами и не нужна ли кому-нибудь помощь… Вообще наш вагон казался мне психбольницей – одинаковые полосатые простыни и наволочки, полусонные люди, бегающие по проходу дети и добрая нянечка-проводница. Всю дорогу она следила за тем, чтоб её «пациэнтам» было комфортно. Она выносила мусор, приносила чай, за 40 минут оповещала о всех остановках и закрытиях туалетов (даже ночью, подходила к тем, кто не спит и говорила, что скоро остановка и туалеты будут закрыты), интересовалась комфортно ли нам, не жарко ли, всего ли нам хватает… И всё это ненавязчиво, с улыбкой.. Поэтому, когда она вышла ночью из купе и начала сочувствовать моей бессоннице, мне показалось, что сейчас она предложит уложить меня спать, подоткнуть одеяло и почитать сказку, чтоб я заснула…
...- Что же со всем этим будет?
- А будет январь.
- Будет январь, вы считаете?
- Да я считаю.
Я ведь давно эту белую книгу читаю,
Этот с картинками вьюги старинный букварь...
Пролетела ночь, промчалось темное зимнее утро, за окнами начал разгораться белоснежный день. Но вскоре и он переваливает за середину. Пейзаж за окном меняется, исчезают заснеженные деревья, разветвляются железнодорожные пути, как из-под земли вырастают поезда.
-Это Микунь! Микунь! – ликует моё сердце. Значит осталось совсем чуть-чуть, каких-то полтора часа! Я достаю телефон и набираю смс с вопросом встретит меня Олег или нет. Оказывается, что встретить не сможет - в театре спектакль закончится за 2 минуты до прибытия поезда. «Странный спектакль, обычно они раньше заканчивают», проносится у меня в голове мысль. Но я же «слабая женщина», поэтому сообщаю Олегу, что чемодан у меня тяжелый и одна я его от автобусной остановки не дотащу. В ответ мне говорят взять такси, и позвонить, когда буду подъезжать к дому, чтоб он вышел и поднял чемодан на 5й этаж. Обидно, конечно, но что делать, работу же не отменишь!
Час проходит в сборах и приведении себя в порядок. Но вот, вроде бы, всё собрано, чемодан спущен с багажной полки, девушки-попутчицы сидят одетые (им выходить чуть раньше). Я сижу у окна и пью чай, когда проводница подходит к нашему купе и извиняющимся голосом сообщает, что в Эжву мы прибываем с опозданием в 10 минут. Ещё и Эжва! Чёрт бы её побрал. Я надеялась, что не услышу этого названия в ближайшие дни. И пусть Эжва это неотделимая часть Сыктывкара (отделить пробовали, да не удалось), но на эти новогодние дни её не существует! Её нет, и никто о ней не будет упоминать, хотя про себя вспомнят много раз нехорошими словами, но я хочу думать, что Эжвы нет. Предпоследняя остановка в «несуществующей» Эжве. Остаётся ещё 20 минут пути. За это время в тишине наполовину опустевшего вагона можно ещё раз вспомнить «сценарий» предстоящих дней…
За последний месяц я много раз прокручивала в голове всевозможные «сценарии» этого Нового года. Кажется, что продумала всё до мелочей, до минут и секунд. Составлено меню на каждый из 5 предстоящих дней, продумана одежда и макияж на любой непредвиденный случай (не говоря уж о предвиденных), составлен распорядок с точным временем на уборку, готовку, парикмахерскую… Я знаю ответы на любое «а что если…», которое может возникнуть. Этот Новый год должен быть лучшим из всех, что был, он должен быть даже лучше, чем позапрошлый, но если не будут приложены усилия, ничего не получится. Вот сейчас я приеду домой, помоюсь, переоденусь, пойду в парикмахерскую, чтоб обсудить с мастером причёску на завтра, потом зайду в магазин…
Поезд подъезжает к своей конечной станции, за окном мелькает среди деревьев «Эльфилева башня» (так называют телевизионную башню в Сыктывкаре), проносятся мимо огоньки «Орбиты» и вот поезд со страшным скрипом тормозит на вокзале. Люди уже одетые и с чемоданами толпятся в тамбуре. Проводница открывает дверь и… там ничего! Нет встречающих, не выходят из других вагонов люди, не расчищена даже маленькая дорожка в огромных белых сугробах…Оказалось, что открыли не ту дверь вагона, а перрон (если его можно так назвать) с противоположенной стороны, а дверь на перрон завалена мешками с грязным бельём. Извиняясь и шутя проводники освобождают заваленную дверь, открывают её, опускают ступеньки… Выхожу из вагона первая, вдыхаю морозный воздух, оглядываюсь по сторонам. Кайф!
И тут меня хватают сзади за талию и пытаются отнять чемодан с одной стороны, а с другой стороны самый любимый в мире голос хитро спрашивает «Кто здесь? Кто здесь?»… Забрав таки у меня чемодан, поставив его на снег Вадюшка кидается на меня с объятиями и приветствиями , а Олег, поддерживая под руку, чтоб не упала, и с видом типа «а я чего, я ничего» подставляет щёку для поцелуя (ну не паразит, а?).
Эмоции накрывают меня с головой, невольно вспоминается встреча в Микуни, куда Олег тоже «не хотел» ехать, чтоб меня встретить, и до последней минуты говорил, что «там машина с водителем, и меня довезут»…
Идём вдоль поезда в сторону здания вокзала. Мы с Олегом молчим, только Вадюшка не перестаёт задавать кучу ненужных вопросов. Последний взгляд в сторону поезда, попадается на глаза табличка «Вагон № 0» (всё ни как у людей), вокзал, ступеньки, дверь, и вот он белый искрящийся город…
Вы когда-нибудь задумывались какого цвета города? Вот для меня Питер голубой или серый, в зависимости от погоды, настроения и цвета неба. Москва красная, наверное из-за Красной площади, стен Кремля и красного кружочка на карте, который обозначает столицу. Петергоф золотой, Сестрорецк зелёный с тонкой полоской желтого песчаного берега, Кронштадт цвета серого гранита с чёрными вкраплениями, который блестит в лучах закатного солнца… А Сыктывкар белый, искрящийся в ясную погоду, а ночью отражающий каждой своей гранью огни Новогодних гирлянд. Да, я видела Сыктывкар и в феврале, когда уже сняты гирлянды, и весной, когда на проталинах первыми желтыми каплями тепла пробивается мать-и-мачеха, но этот город всегда будет для меня белоснежным с огнями новогодних гирлянд…
Дорога до дома занимает минут пять, прощаемся с Вадимом внизу и поднимаемся домой. Появляется ощущение, что я отсюда и не уезжала, что не было восьми месяцев разлуки с этими милыми сердцу стенами, с этим привычным видом из окон, с этой маленькой кухней, где так приятно проводить вечера с кружкой чая или чем покрепче, обсуждая с Олегом, Вадюшкой и Челебадзе что-нибудь интересное или грустное… Как же много тут моих вещей, как сильны воспоминания… Как же приятно не просто приезжать к любимому человеку, а возвращаться домой!
Первое желание – смыть с себя усталость, второе – выпить чаю. Но вот все желания выполнены, и меня зовут в комнату, чтоб что-то показать в компьютере… Подойти, сесть сзади, обнять и зарыться носом куда-то между лопаток… Я готова сидеть так всю жизнь, вдыхая самый любимый запах слушать какую-нибудь красивую музыку, которую он «для себя открыл вчера», и изредка заглядывая через плечо и рассматривая то, что он хочет мне показать. А? Что? Мне надо было куда-то идти? В парикмахерскую, а потом в магазин? Не, я никуда не пойду, я сейчас просто не в состоянии подняться, выпустить Олега из объятий и куда-то пойти. Успею всё завтра, пока он будет спать…
Близится вечер. Что такое вечер 30 декабря для музыканта? Конечно же это корпоратив! Люди отмечают Новый год, а музыканты работают. Как говорят в среде ресторанных музыкантов : «Вам песня строить, нам - жить помогает». Сборы и приготовления занимают минут 20, и вот мы уже выходим из дома. До такси было не дозвониться, автобусы переполнены, приходится идти пешком. Впрочем, город маленький, да и идти не далеко. Но пройдя всего несколько метров, я понимаю, что разучилась ходить по снегу и льду на каблуках. Хорошо, что есть твёрдая мужская рука за которую можно ухватиться. Чтоб не замёрзнуть (на градуснике почти -30) идем быстро. Что такое «быстро», когда идёшь под руку с Олегом объяснить сложно, это надо почувствовать. Ноги отвыкшие ходить быстро (читай «очень-очень быстро») по льду Сыктывкарских тротуаров моментально устают. Но это не важно! Мы идём по МОЕМУ белому Сыктывкару, по любимым улицам и переулкам, мимо любимых зданий… Кафе «Джаз», дом-свечка, «Эклер», Дом быта, «Авалон», центральная площадь… И вот уже видна Комиреспубликанская филармония – конечная цель нашей «прогулки».
Проходим через служебный вход, здороваемся с вахтёршей и по узким коридорам пробираемся в фойе филармонии. Здесь уже накрыты столы, а из зала доносятся музыка. Скоро завершиться концерт, и народ рассядется за столы, а для Олега и его напарника Андрея Максимова (по кличке Челебадзе) начнётся работа. А вот, кстати и сам Максимов. Большой, толстый бородатый брюнет (видели когда-нибудь певца-баса в театре?) подходит к нам со стороны импровизированной сцены. Здоровается с Олегом и, целуя мне руку, рассыпается в комплиментах. Челебадзе пошляк, каких не видел мир! Я весь вечер буду смеяться над его шутками и комментариями к песням.
Скоро начнётся вечер и пойдёт по уже накатанному сценарию. Будут звучать любимые песни, будут танцы, веселящиеся, на полную катушку люди, будут водить хороводы вокруг ёлки. Будут и Дед Мороз со Снегурочкой и песенные поздравления и даже «стриптиз» (Олег баловался). Будут безумно смешные и красивые по исполнению дуэты тенора (Олега) и баса (Андрея).
Я не могу описать взгляд и счастливейшую физиономию моего Чуда, когда он работает, я не могу рассказать о той энергии, которая выплёскивается на зрителя, когда он поёт. У меня не хватит слов, чтоб передать то, что твориться в зале, когда раззадоренный Олег «взлетает» на стул, чтоб «было видно каждого слушателя», а зрители визжат от восторга, подпевая «И снова седая ночь, и только ей доверяю я…». Но если вам хоть раз посчастливиться увидеть его работу, увидеть как он поёт (именно увидеть, так как слышали уже многие, а видели только сыктывкарцы и близкие друзья), вы поймёте, что остальные ресторанные музыканты, просто отрабатывающие свои деньги, не достойны внимания.
Закончится вечер, разойдутся зрители, а наша небольшая копания останется, чтоб отметить окончание череды корпоративов. Ещё долго мы будем шутить и смеяться, обсуждать прошедший вечер и планы на будущее. А планов много… И только за полночь уставшие, довольные и «отметившие» вернёмся домой…
Утро 31ого началось рано. Надо прибраться, приготовить завтрак, сходить в магазин. Олег ещё спит, иногда почти просыпаясь, сквозь дрёму, спрашивает как он вчера выступил, как пел.. Глупый вопрос. Как будто сам не видел восторга зрителей… К моменту, когда он окончательно проснётся, всё уже сделано, приготовлено, убрано. Останется дождаться вечера, сходить в парикмахерскую, поставить в духовку мясо, а потом будет праздник…
…Так разрешите же в честь новогоднего бала
руку на танец, сударыня, вам предложить!
Месяц серебряный, шар со свечою внутри
и карнавальные маски — по кругу, по кругу.
Вальс начинается. Дайте ж, сударыня,
и — раз-два-три, раз-два-три,
раз-два-три, раз-два-три!..
Праздник на двоих, праздник для двоих… Шампанское и куранты, тосты «сказанные» жестами молчаливые диалоги и подробные ответы на многие вопросы последних месяцев. Песни, спетые только для меня, комплименты, понятные без слов… Прекрасная музыка и медленные танцы… Одно дыхание на двоих и стук двух сердец в унисон… Смех и грусть… А главное счастье, много счастья…
Что такое счастье? Насколько полным оно может быть? Когда оно начинается и где закончится? Не тот ли это момент, когда понимаешь, что всё действительно так, как мечталось? И почему всегда недостаёт какой-то мелочи? Может быть пары слов, взгляда или улыбки… Или это только кажется? Мне тоже недоставало мелочи, но это была мелочь, которую можно понять, простить и забыть. Она будет, я точно знаю, что будет. Нужно просто подождать, нужно время. И я забыла , поняла и простила. Я была счастлива. Я была королевой бала! Бала придуманного и созданного мной. Бала только для нас двоих.
Новый день начнётся где-то ближе к вечеру. А до этого мы будем «валяться», смотреть кино, и изредка доползать до кухни, чтоб что-нибудь схомячить или поискать что-нибудь острое и деревянное (не нашли ,а жаль:). А потом приедет Вадюшка. Он взбудоражит наш маленький сонный мирок очередной порцией поздравлений и желанием фотографироваться, а потом праздновать дальше. Мы были не против, хотя и пришлось переодеваться (а мне ещё и красится), что-то готовить, заказывать вино с доставкой на дом (я хотела вино, а идти в магазин было сильно лень).
Что может быть лучше прекрасного вечера в замечательной копании? Что может быть приятнее похвал, поздравлений и комплиментов от любимого человека и от очень хорошего друга? Как я люблю такие вечера, как жаль, что этой зимой их будет очень мало. И пусть этот вечер был не долгим, пусть мы не успели поговорить обо всём, о чём хотелось, но он запомнится своей атмосферой, теплотой и пониманием…
...- Чем же всё это окончится?
- Будет апрель.
- Будет апрель, вы уверены?
- Да, я уверен.
Я уже слышал, и слух этот вами проверен,
Я уже слышал, и слух этот вами проверен,
Будто бы в роще сегодня звенела свирель...
Следующие два дня пролетели единым мигом. Поход в театр на «Призрака замка Кентервиль», вечера вдвоём, долгие разговоры, фильмы, завтраки и ужины… Бессонные ночи...
Почему именно ночью, под безмолвный вальс снежинок за окнами, появляются мысли о предстоящей разлуке? Почему так тяжело уезжать, даже если знаешь, что это «надо»? И почему не хватает смелости правдиво ответить на вопрос «Ты почему не спишь?». Почему в последнюю ночь мы не спали уже вместе? О чём таком думал он? И что не договаривал отвечая «Просто не спится»?..
Утро, поезд. Труднее всего отпустить руку, прошептать что-то на прощанье и отправить человека домой… Зачем мёрзнуть, ожидая когда тронется поезд? Но мы стоим рядом, держась за руки, что-то обсуждаем, как будто ничего не происходит и оба отводим глаза, чтоб не расплакаться… Но вот уже провожающих просят выйти из вагона, последние слова, последний взгляд… Я знаю, что он уйдёт не оборачиваясь - так легче уходить, но сложнее оставаться. Он уйдёт, оставив ещё больше вопросов… Но ответы ведь когда-нибудь будут? Может в марте? Ведь в моём календаре в марте целая неделя выделена красным, а под датами маленькая подпись : «…- Что же из этого следует? - Следует жить…»