Словно незаслуженный ответ на мое вчерашнее нытье, нынче же днём посвежело и влажный шквал с юга пронесся над городом. К вечеру по зеленой речной волне тянуло пенные хвосты и мелкая рябь пыталась повернуть Днепр вспять. Но и это продлилось недолго - всего за три часа погода вернулась к прежнему состоянию. В этом теплом вечере солнце опускалось за тщедушные марлевые облачка, на грязном пляже резвились воробьи вперемешку с непритязательными горожанами, рыхлотелесыми и бледными, и еще одна южная ночь черной кошкой, изнывающей от жары и лени, скучно выползла из сумеречных теней и развалилась брюхом к холодным, но слишком далёким звездам. Распахнув окна и отдернув шторы, люди вповалку попадали на горячие простыни, направив струи вентиляторов на своё спальное место. Все стремились забыться в сне.

Около четырёх часов половина города проснулась: шум грозы врывался через окна, вода заливала подоконники, шквал яростно тряс за горло несчастные деревья. Не привыкшие к такому обращению, они гнулись, теряя спелые плоды, и слабые листья невидимые носились во тьме между домов. Над головами, в серых складках невесть откуда взявшихся облаков, приблизившихся к земле, как мать приближает свое лицо к лицу спящего ребенка, не переставая, играл живой синеватый свет. И со всех сторон, с частотой возбужденного сердца доносились ритмичные глухие удары грома. Казалось, что где-то далеко сейчас что-то беспощадно и методично уничтожается. Удар за ударом, совсем без раскатов, так как раскаты слились в сплошной гул, на который накладывался шум листьев с дождем.

Наутро после такой кононады я ожидал застать город в дымящихся руинах. Но разряды били не в землю, а между облаками, так что кроме нескольких упавших верб и мокрого мусора на дороге, о ночном происшествии ничего не напоминало. Бело-голубое небо, а в нем белое солнце.