Стиснув зубы, ежеминутно утирая пот со лба, Сизиф упрямо катил камень в гору. В полуденном небе полыхало жаркое древнегреческое солнце.
В воздухе мелькнули крылатые сандалии, и перед Сизифом возник Гермес.
- Радуйся, Сизиф! – торжественно возвестил он. – Ты прощён!
Сизиф замер.
- И мне больше не надо втаскивать этот проклятый камень? – неверяще спросил он.
- Не надо, - подтвердил Гермес.
- Прощён… - произнёс Сизиф. Голос его окреп. – Проклятый булыжник! Как я тебя ненавижу!
И он толкнул камень вниз. Всё ускоряясь, тот покатился по склону, пока не рухнул у подножия в клубах пыли.
- И я смогу наконец заняться скульптурой, - мечтательно произнёс Сизиф.
Гермес кашлянул и улыбнулся:
- С первым апреля, Сизиф!
И добавил, исчезая:
- Камешек-то подбери.



- Отчего у тебя такие большие уши, бабушка?
- А это чтобы лучше слышать тебя, дитя моё!
- Отчего у тебя такие большие зубы, бабушка?
- А это чтобы съесть тебя, дитя моё! - захохотала бабушка и сдёрнула с головы маску волка. - Испугалась, внученька? С первым апреля!
- Ничуть, - ответил Волк и сдернул маску Красной шапочки. - С первым апреля, бабушка!