Начала читать Заратустру Ницше. Он был для меня раньше только фамилией, одним из множества философов, про которого я знала, что-то там не совсем правильно, и вообще он - идеолог Третьего Рейха. Первый раз столкнулась с его книгой, когда сканировала «Ницше о Вагнере».



Кое-то заинтересовало, взяла Заратустру. Пролистала – вроде ничего интересного. Начала читать и где-то страницы с 20 пришла в дикий восторг. Это отрава, яд, наркотик. Им можно заболеть так, как сам он болел Вагнером. Я что-то не понимаю, не принимаю многое, но некоторые моменты безумно радуют, Фридрих великолепен. (Слишком глубоко для меня. И слишком заманчиво… )



Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий все маленьким. Его род неистребим, как земляная блоха; последний человек живет дольше всех.

"Счастье найдено нами", -- говорят последние люди, и моргают.

Они покинули страны, где было холодно жить: ибо им необходимо тепло. Также любят они соседа и жмутся к нему: ибо им необходимо тепло.

Захворать или быть недоверчивым считается у них грехом: ибо ходят они осмотрительно. Одни безумцы еще спотыкаются о камни или о людей!

От времени до времени немного яду: это вызывает приятные сны. А в конце побольше яду, чтобы приятно умереть.

Они еще трудятся, ибо труд -- развлечение. Но они заботятся, чтобы развлечение не утомляло их.

Не будет более ни бедных, ни богатых: то и другое слишком хлопотно. И кто захотел бы еще управлять? И кто повиноваться? То и другое слишком хлопотно.

Нет пастуха, одно лишь стадо! Каждый желает равенства, все равны: кто чувствует иначе, тот добровольно идет в сумасшедший дом.

"Прежде весь мир был сумасшедший", -- говорят самые умные из них, и моргают.
Все умны и знают все, что было; так что можно смеяться без конца. Они еще ссорятся, но скоро мирятся -- иначе это расстраивало бы желудок.

У них есть свое удовольствьице для дня и свое удовольствьице для ночи; но здоровье -- выше всего.

"Счастье найдено нами", -- говорят последние люди, и моргают.