"В старом борделе, где мыши толпами носятся по балкам и топают, словно слоны(с)... Ох, черт я совсем забыла, что хозяин ужасный скряга и лишний золотник засунет себе поглубже в панталон, иначе... дзынь!... монетка со звоном упадет в раскрытую ладонь сборщика налогов. Прекрасные девы вынуждены ходить в костюме Евы, изрядно помятом ночами, но... (старательно сжав губами кончик пера, кончиком языка ощутив приятную щекотку)... но клиентам плевать с большой горки, ведь их почти не бывает в этом заведении. Что же делать несчастным жрицам любви? Одно из двух: либо тискать старого хозяина, щекотать его до истерики и выкручивать узловатые пальцы; либо - это уже ближе к темпераменту прекрасных дев - тискать безбожно себеподобных. Но тут стоит задуматься и хорошенько все решить: с кем, зачем и как? Да Боже, какие глупости, право слово! Они же не математики, чтоб решать такие сложные уравнения, где Х - неизвестная, а Y - еще более далекая, чем Х. Поэтому помятые девы не задумываются над подобными вещами, считая это низко по отношению к себе. (возведя взгляд к потолку, поудобней устраиваясь на низком пуфике) Их полные мягкие тела сливаются в танце при свечах, ладошки скользят по округлым плечам. Затем последует стыдливый поцелуй, но это чистая формальность. Женщины так упиваются своим совершенством по средству слов на ушко. Еще бы! (злорадная улыбка) Зеркал то у них нет. Хозяин продал все! Ха-ха! Впрочем, не автора это дело, сидеть и обсуждать действия героев. Вот так они танцуют, кружатся по отработанной схеме, постукивая каблучками - туфли они не дали отобрать у себя. Еще один стыдливый поцелуй, но уже губы крадутся к синей жилке на шейке. Все по плану, схема четкая и не дает сбоев. Поворот, хлопок в ладоши и вновь пальцы соприкасаются друг с другом. О, как это мило и порочно, что даже хозяин бесстыдно подглядывает за своими содержанками, подло пряча свое сухое тело за тяжелой портьерой. (удовлетворенно хихикая и расправляя плечи) Так проходит час, так проходит два. Это превращается в мракобесие. Тут уже летят вверх туфельки, в воздухе встречая друг друга и с глухим стуком падая на пол. Сливаются изгибы тела в одно целое, в единое. Мягкие нити волос путаются меж собой и словно змеи колышутся в такт. Влажный румянец щек и глянцевый блеск глаз. На продавленных, некогда вполне кокетливых, кушетках женщины наслаждаются неким веянием нового. Им кажется, что они познали то, чего не познали мужчины и пусть хоть они имели тысячу женщин. О, однополая любовь! - воскликнут они, впиваясь губами в губы. Лишь хозяин борделя хранит молчание и рукавом утирает нервную испарину. Он боится. Да-да, животных страх его гложет, удерживает на месте и сковывает мышцы. Это ведьмы, это шлюхи Дьявола, это... (роняя кляксу на белоснежный лист бумаги)... а черт его знает что это, и именно такое отношение тревожит несчастного. Он осторожно отступает в тень коридоров и сломя голову бежит в свою комнату, поспешно запираясь на ключ.
В старом борделе, где мыши толпами носятся по балкам и топают, словно слоны(с)..."
[275x367]