Столичная студия
В Германии снова вырос интерес к архивам министерства безопасности бывшей ГДР
26.01.2008
В прошлом году в федеральное ведомство, управлющее архивами ШТАЗИ поступило свыше ста тысяч запросов от граждан ФРГ, пожелавших узнать, какую информацию о них в свое время собирали агенты госбезопасности
В русском языке много слов немецкого происхождения, но куда меньше немецких понятий, аббревиатур, названий, вошедших в русский лексикон и не нуждающихся в переводе. К их числу, если не считать, именитых немецких фирм, относится, например, «Блицкриг», «реальполитик» и ... ШТАЗИ. Для отставших от политических языковых нововведений напомню – ШТАЗИ, сокращенная Штаатсзихерхайт это общепринятое название Министерства госбезопасности бывшей ГДР.
158 километров. Такова общая протяженность стеллажей с архивными документами ШТАЗИ, которыми управляет специально созданное для этого федеральное ведомство. 112 километров из них – самые настоящие папки с пожелтевшими листами бумаги. Пыльный архив исследуется вот уже более семнадцати лет, но работа еще далеко не закончена. Да и интерес людей к их собственному прошлому, вопреки ожиданиям, не падает, а, наоборот, растет. По данным уполномоченной федерального правительства Марианны Биртлер, которая и возглавляет ведомство с архивами ШТАЗИ, в прошлом году поступило более ста тысяч запросов (101 521) от граждан ФРГ, пожелавших узнать, какую информацию о них в свое время собирали агенты госбезопасности, кто на них «стучал» – может, жена, а может, сосед. Это число даже больше, чем в две тысячи шестом. Причем, любопытно, что более половины всех запросов были первичными. У Марианны Биртлер такое объяснение:
«Во-первых, многим, похоже, надо было получить определенную временную дистанцию к ГДР, чтобы полностью ощутить себя в безопасности. Они долго собирались с духом, прежде чем заглянуть в свое прошлое. Во-вторых, на западе Германии многие только недавно узнали, что сотрудники ШТАЗИ активно работали и в Западной Германии. Кроме того, вопросы начали все чаще задавать и представители молодого поколения. Одна женщина, приславшая запрос на просмотр её личного дела, сказала мне, что её саму это не очень-то интересует. Но дочь настояла.»
Наверное, сыграл свою роль и фильм «Чужая жизнь», где главный герой – агент ШТАЗИ, ведущий наблюдение за одним из неблагонадежных деятелей культуры в ГДР. Тема снова стала модной.
Больше запросов стало поступать от научных работников, журналистов. А вот люстраций стало меньше. По закону, человека, которого принимают на государственную службу, полагается «просветить» на предмет связей с бывшей гедеэровской охранкой. В две тысячи шестом году такой процедуре подверглись более тринадцати тысяч человек. В прошлом году – только пятьсот двадцать три. Всех кого надо, уже проверили, к тому же соответствующий закон стал более либеральным и теперь люстрацию проходят, начиная с определенного уровня, чтобы в начальники не выбился бывший сексот.
В девяностые годы в ведомстве, управляющем архивами ШТАЗИ, работало три тысячи двести сотрудников. Теперь осталось тысяча девятьсот. Тем не менее, заверила Марианна Биртлер, никому не приходится ждать дольше одного года, чтобы получить папку с заведенным на него делом. Она рада, что интерес к архиву растет, но вот что изрядно расстраивает, так это порой чудовищное невежество, колоссальные провалы в знаниях об истории «первого на немецкой земле государства рабочих и крестьян», как было принято называть ГДР. Марианну Биртлер, однако, обнадеживает, что в последнее время именно школы стали чаще обращаться за информацией в архив:
«Интерес год от года растет. Об этом свидетельствуют и данные из наших филиалов на периферии. Историей начинает интересоваться молодое поколение. Причем, не только на востоке, но и на западе Германии. На первом месте, как ни странно, земля Гессен. Из гессенских школ поступает столько запросов, что у нас людей не хватает, чтобы ответить на них.»
При такой настойчивости учителей пробелы в знаниях – дело поправимое.
В другой проблеме некоторые в Германии рассчитывают на «биологическое» решение. Речь идет о бывших сотрудниках ШТАЗИ. Марианну Биртлер беспокоит их повышенная активность в последнее время, и она не считает, что на выступления бывших высокопоставленных офицеров ШТАЗИ можно не обращать внимания, поскольку когда-нибудь они все вымрут. «Ведь у них же есть публика», возражает Биртлер.
Что касается будущего её ведомства, то она рассчитывает на более предметную, чем в прошлом дискуссию. По мнению министра культуры ФРГ Бернда Ноймана все документы ШТАЗИ пора бы передать в центральный федеральный архив. Биртлер указывает, что её архив - особый, более доступный и систематизированный, чем центральный, который не делает, например, различий между делами самих сотрудников ШТАЗИ и теми, которые они заводили на своих жертв.
«А кроме того, и это для меня не менее важно, наше ведомство в отличие от простого архива занимается еще и работой по изучению прошлого. На нас возложена общественнно значимая задача выявить сущность диктатуры, механизмы секретной полиции. И именно сейчас, когда все согласны с необходимостью усиления работы по преодолению прошлого, было бы неразумным закрывать институт, который именно этим и занимается.»
Марианна Биртлер убеждена, что её ведомство просуществует, как минимум, до две тысячи двадцатого года.
В прошлом году в федеральное ведомство, управлющее архивами ШТАЗИ поступило свыше ста тысяч запросов от граждан ФРГ, пожелавших узнать, какую информацию о них в свое время собирали агенты госбезопасности
В русском языке много слов немецкого происхождения, но куда меньше немецких понятий, аббревиатур, названий, вошедших в русский лексикон и не нуждающихся в переводе. К их числу, если не считать, именитых немецких фирм, относится, например, «Блицкриг», «реальполитик» и ... ШТАЗИ. Для отставших от политических языковых нововведений напомню – ШТАЗИ, сокращенная Штаатсзихерхайт это общепринятое название Министерства госбезопасности бывшей ГДР.
158 километров. Такова общая протяженность стеллажей с архивными документами ШТАЗИ, которыми управляет специально созданное для этого федеральное ведомство. 112 километров из них – самые настоящие папки с пожелтевшими листами бумаги. Пыльный архив исследуется вот уже более семнадцати лет, но работа еще далеко не закончена. Да и интерес людей к их собственному прошлому, вопреки ожиданиям, не падает, а, наоборот, растет. По данным уполномоченной федерального правительства Марианны Биртлер, которая и возглавляет ведомство с архивами ШТАЗИ, в прошлом году поступило более ста тысяч запросов (101 521) от граждан ФРГ, пожелавших узнать, какую информацию о них в свое время собирали агенты госбезопасности, кто на них «стучал» – может, жена, а может, сосед. Это число даже больше, чем в две тысячи шестом. Причем, любопытно, что более половины всех запросов были первичными. У Марианны Биртлер такое объяснение:
«Во-первых, многим, похоже, надо было получить определенную временную дистанцию к ГДР, чтобы полностью ощутить себя в безопасности. Они долго собирались с духом, прежде чем заглянуть в свое прошлое. Во-вторых, на западе Германии многие только недавно узнали, что сотрудники ШТАЗИ активно работали и в Западной Германии. Кроме того, вопросы начали все чаще задавать и представители молодого поколения. Одна женщина, приславшая запрос на просмотр её личного дела, сказала мне, что её саму это не очень-то интересует. Но дочь настояла.»
Наверное, сыграл свою роль и фильм «Чужая жизнь», где главный герой – агент ШТАЗИ, ведущий наблюдение за одним из неблагонадежных деятелей культуры в ГДР. Тема снова стала модной.
Больше запросов стало поступать от научных работников, журналистов. А вот люстраций стало меньше. По закону, человека, которого принимают на государственную службу, полагается «просветить» на предмет связей с бывшей гедеэровской охранкой. В две тысячи шестом году такой процедуре подверглись более тринадцати тысяч человек. В прошлом году – только пятьсот двадцать три. Всех кого надо, уже проверили, к тому же соответствующий закон стал более либеральным и теперь люстрацию проходят, начиная с определенного уровня, чтобы в начальники не выбился бывший сексот.
В девяностые годы в ведомстве, управляющем архивами ШТАЗИ, работало три тысячи двести сотрудников. Теперь осталось тысяча девятьсот. Тем не менее, заверила Марианна Биртлер, никому не приходится ждать дольше одного года, чтобы получить папку с заведенным на него делом. Она рада, что интерес к архиву растет, но вот что изрядно расстраивает, так это порой чудовищное невежество, колоссальные провалы в знаниях об истории «первого на немецкой земле государства рабочих и крестьян», как было принято называть ГДР. Марианну Биртлер, однако, обнадеживает, что в последнее время именно школы стали чаще обращаться за информацией в архив:
«Интерес год от года растет. Об этом свидетельствуют и данные из наших филиалов на периферии. Историей начинает интересоваться молодое поколение. Причем, не только на востоке, но и на западе Германии. На первом месте, как ни странно, земля Гессен. Из гессенских школ поступает столько запросов, что у нас людей не хватает, чтобы ответить на них.»
При такой настойчивости учителей пробелы в знаниях – дело поправимое.
В другой проблеме некоторые в Германии рассчитывают на «биологическое» решение. Речь идет о бывших сотрудниках ШТАЗИ. Марианну Биртлер беспокоит их повышенная активность в последнее время, и она не считает, что на выступления бывших высокопоставленных офицеров ШТАЗИ можно не обращать внимания, поскольку когда-нибудь они все вымрут. «Ведь у них же есть публика», возражает Биртлер.
Что касается будущего её ведомства, то она рассчитывает на более предметную, чем в прошлом дискуссию. По мнению министра культуры ФРГ Бернда Ноймана все документы ШТАЗИ пора бы передать в центральный федеральный архив. Биртлер указывает, что её архив - особый, более доступный и систематизированный, чем центральный, который не делает, например, различий между делами самих сотрудников ШТАЗИ и теми, которые они заводили на своих жертв.
«А кроме того, и это для меня не менее важно, наше ведомство в отличие от простого архива занимается еще и работой по изучению прошлого. На нас возложена общественнно значимая задача выявить сущность диктатуры, механизмы секретной полиции. И именно сейчас, когда все согласны с необходимостью усиления работы по преодолению прошлого, было бы неразумным закрывать институт, который именно этим и занимается.»
Марианна Биртлер убеждена, что её ведомство просуществует, как минимум, до две тысячи двадцатого года.
