Пью за эшафот.
За последние минуты, за скрип половиц под ногами.
За воск, что катится по подсвечнику, застывая театральными слезами.
За бумагу, что, сгорая, оставляет по себе лишь горсть пепла, которую так легко размять в руках.
Пью за расставания и встречи.
И за начало нового конца.