Убийство в любом случае является грехом. И на войне тоже. Убийство - всегда убийство. Да, гораздо легче убить, чем быть убитым (и сам я, наверное, убью, чем дам убить себя), но это в любом случае грех, и большой грех, какие красивые слова на него не навешивай.

А в данной ситуации - поразиться тому, что великая, огромная страна за сотни лет не смогла или не захотела помочь своим соседям вырасти из первобытности, и ужаснуться тому, что в культурной столице находятся и найдутся потребители подобной услуги.

Любое убийство - грех. Даже если убийство совершено ради спасения всего человечества, убийство Христа, убийцы остаются убийцами. "Это был Каиафа, который подал совет Иудеям, что лучше одному человеку умереть за народ" (Иоан.18:14). За убийство в военных действиях Церковь налагала епетемью - отлучение от причастия на 5 лет.

Алексей_Апрель, Spectrum, но почему тогда Георгий Победоносец, Александр Невский, князь Владимир - святые? А княгиня Ольга, которая сами знаете как за мужа мстила? А про Николая Втрого я вообще молчу! Они все убивали! И свими и не своими руками, однако святые! Что-то я в этой жизни не понимаю...

zampolitka, княгиня Ольга мстила за мужа ДО принятия Христа, тему Государя Николая Второго мы с Вами уже обсуждали. Александр Невский принял иноческий постриг перед своей кончиной, да и жил праведно.

zampolitka, вопервых эти святые канонизированы не за то, что они убивали. Георгий - мученик, как и Николай II, Александр и Владимир - благоверные князья, Ольга - вообще тут не при чем, она ведь покаялась и после крещения ни кого не убила. Её поведение жестокое только в язычестве было. Святые тоже грешили: царь Давид известен, в частности тем, что убил солдата (послал на верную смерть) чтобы завладеть его женой, он до этого сней имел связь, о чем и раскаивается в 50 псалме "от кровей избави мя". В жизни не только белое и черное, святые и грешники, часто путь человека к святости пролегает через грязь греха. Нельзя жить в мире и не согрешить.

Mystykos, я помню, обсуждали, просто когда мне сказали выше, что ЛЮБОЕ убийство грех и осуждается, я вспомнила.

Почему же тогда Сергий Радонежский послал Пересвета и Ослябю в помощь Дмитрию на Куликовскую битву?

Всякий человек обречен на жизненные ситуации, именуемые коллизиями обязанностей (collizio officerum). Как раз такие случаи, когда из двух зол выбирают меньшее

Аноним, ктстати, да, почему?
FoxPainkiller, и какое же меньшее из зол?

Дело в том, что "коллизия обязанностей" существует этак с пятого века, когда вся Византия - и в том числе ее армия - вдруг стали православным. И если раньше христиане крайне часто становились мучениками за отказ от военной службы, то с пятого века такие отказники куда-то исчезают. А между тем нет более нехристианского дела, чем армия - хоть трижды "православная".

Исходное сообщение Spectrum
если раньше христиане крайне часто становились мучениками за отказ от военной службы

Любезнейший, назовите мне хоть одного мученника который постадал за отказ служить в армии, а не за Христа (со ссылкой на житие)

Ответ на комментарий Алексей_Апрель # http://sda-books.narod.ru/books/067/067-02.htm

Spectrum, интересная подборка, спасибо. Только я среди иудаизма и сектанства так и не нашел православного мнения. Есть мнение Толстого, отлученного Синодом, есть христианского писателя Тертулиана перешедшего в Манихейство, Оригена осужденного на Вселенском Соборе за крайнее влияние гностицизма. Только Иустин мученник говрящий, что не воюет против своих врагов. Возможно поэтому праведный Иоанн Кронштадтский говорил: люби своих врагов, ненавидь врагов отечества. В конечном итоге все венчает декларация Адвентистов седьмого дня. Если бы было все так просто мы бы остались буддистами и проповедали "непротивление" и "недеяние", к чему нам новозаветное понимание жизни. Но жизнь куда трагичней. Почитайте В.С.Соловьева Три разговора, там эта тема озвучена достаточно ясно с позиций филосфских.

Алексей_Апрель, а давайте по-другому. Давайте посмотрим - что в Евангелии однозначно и несомненно призывает или хотя бы позволяет воевать? А что, наоборот, однозначно же призывает не делать этого, а делать строго наоборот?

За прекращение всякого насилия я знаю:
- возлюби ближнего как самого себя (и сноской - а кто нам ближний? а все нам ближние, все до единого)
- не делай того, что не хочешь, чтобы делали тебе
- уж разумеется, "подставь щеку". и в настойчивое, упорное продолжение: берут рубашку - отдай и кафтан, требуют пройти поприще - пройди два; в целом - любите врагов ваших, благотворите (!) ненавидящим вас. подчеркну - делайте благо. не просто не имейте зла в душе или печальтесь о дурачках, а - делайте добро
- "сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому". Ergo - не меряйте той же мерой, не становитесь на ту же доску, не уподобляйтесь "злому", не делайте так же как он - не случайно "не противься" противопоставлено именно "человеческому, слишком человеческому" оку за око.
- "вы слышали, что было сказано древним: "Не убивай; кто же убьет, будет подлежать суду". А Я говорю вам (!), что всякий гневающийся на брата своего, будет подлежать суду"

Ну, и сами понимаете, еще три миллиона цитат, прекращаю их приводить только чтобы в глазах не зарябило. Мячик на вашей стороне; можно ли увидеть подборку Христа милитариста?

Мне милее еретики и манихеи, призывающие к любви, чем праведники, призывающие к ненависти (да еще так софистически). Мне кажется, что нам, "новозаветным", есть чему поучиться у того же Ганди. В конце концов, смотрим на плоды: лучше-то у кого получилось? У "новозаветных" в семнадцатом или у малахольных буддистов в тридцатые-сороковые?

Однако к делу. Нет смысла доказывать, что Христос был последовательным противником "ока за око". Однако что из этого следует? С позиций философских: Христос признает только личные отношения людей друг с другом. Нельзя относиться к другим людям как к функциям или представителям некоторой "социальной группы". К человеку можно относиться только как к человеку, а не "самарянину", "врагу отечества", "мытарю", "неверному", и пр.

Исходное сообщение Spectrum
Давайте посмотрим - что в Евангелии однозначно и несомненно призывает или хотя бы позволяет воевать?

Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем.
(Лук.3:14)

FoxPainkiller, полагаю, этим вы хотите сказать, что Иоанн не отменил воинство, а просто предложил солдатам оставаться солдатами, но все-таки быть людьми?

Однако: "И сказал им: никого не насилуйте" - это еп. Кассиан. Уже пожестче, правда? "Do violence to no man" - один из английских переводов; " Ne molestez personne" - один из французских.

Впрочем, забавно, что множество переводов говорит вообще не об обидах, а о деньгах:
- "Do not take money from anyone by force, or accuse anyone falsely, and be content with your wages."
- "Don't extort money and don't accuse people falsely - be content with your pay."
- "Ne commettez ni extorsion ni fraude envers personne, et contentez-vous de votre solde".
Может быть, это разночтение устраняется Лопухинским комментарием: речь идет о грабежах в походах - а там "take money by force" ничем и не может быть, как обидой и насилием.

Возможно также, что речь вообще идет о городской страже - ей как-то больше подходит molester и лжесвидетельствовать, чем армейским, но ни один из переводов мою версию не подтверждает - везде они воины, soldiers, milites.
Хотя есть и сторонник: "П.Жюон (P.Joьon, L'Evangile de Notre-Seigneur Jesus-Christ, Verbum Salutis 5, Paris. 1930, 310f.) на основании требований, содержащихся в Лк 3,14б, справедливо заключает, что под Лк 3,14 (в отличие от ) имеются в виду полицейские, сопровождающие сборщиков податей. Речь, стало быть, идет о евреях (а не о римских воинах, как можно было бы заключить, например, из русских переводов Лк 3,14.)." (http://www.biblicalstudies.ru/Books/Ieremias2.html#_ftn255)

Однако дело не в экзегетические штудиях.
Во-первых, это Иоанн. "я водою крещу вас; идет же Сильнейший меня ... Он будет крестить вас Духом Святым и огнем" (Лк 3:16).
Вот два "что делать" - воинов и богатого юноши (Лк 18:18-22). У Иоанна - не желай чужого, того, что тебе не причитается (и уж тем более не зверствуй ради этого); довольствуйся своим. А у Сильнейшего? "все, что имеешь, продай и раздай нищим ... и приходи, следуй за Мною". Есть небольшая разница, правда?

А во-вторых, эти воины - не христиане.

Spectrum, Я так понимаю, что когда нападут на Россию, православные солдаты будут защищать ваших близких и Вас, ценою собственной жизни. А вы будете исполнаять заповедь "непротивления" и скажете, что вы чисты руками и сердцем поскольку не проливали кровь?

Алексей_Апрель, вы ведь понимаете, что это спекуляция? Вместо разговора по существу, вы, переходя на личности, прибегаете к самой пошлой военкоматовской риторике.

Прежде всего - не "когда" нападут. Это зависит и от самой России. Воюют только те государства, которые хотят воевать. Которые не хотят - не воюют.
"Православных" солдат оставлю без комментариев, равно как и способность нашей нынешней армии что-то защищать. И кстати - лично я пока что не ссорился ни с кем, от кого меня надо было бы защищать армией.

А вот все же порекомендую вам хотя бы в википедии ознакомиться с историей индийского сопротивления. Тут не "когда" нападут, тут страна уже завоевана, порабощена, стенает под пятой, и прочая и прочая. Тем не менее, политика ненасилия оказывается самым действенным средством, не говорю уже о его нравственном значении для самой страны.

Интересно - отчего буддисты преподали христианам урок Евангелия?

Мир и меч: православный взгляд
На протяжении всей своей истории человечество ищет мира, но война так и остается одной из самых насущных и, увы, неискоренимых проблем, решить которую сегодня оказывается так же трудно, как и тысячи лет назад. Это, к сожалению, естественно, так как феномен войны лежит в самом основании человеческой истории — грехопадении человека, исказившем его природу и в последовавшем убийстве Авеля Каином. Поэтому одновременно с развитием общества развиваются и технические средства ведения войны, а сами войны становятся все более кровопролитными и жестокими. В этой ситуации возникает вопрос: преодолима ли для человечества война?

ВАВИЛОНСКАЯ БАШНЯ

Нехристианская мысль, несмотря на постоянные неудачи в течение всей истории решить этот вопрос, тем не менее отвечает на него, как правило, положительно. Она предлагает различные варианты достижения мира, из которых наиболее впечатляющим является модель единого всемирного государства. Здесь уже некому и не с кем будет воевать, а любые конфликты могут быть легко устранены силами незначительных полицейских формирований.

Логика этого варианта подкупает, и она все более ощутимо воплощается в жизнь современного мира. Однако многие даже не предполагают, что в действительности может получиться из этой идеи, хотя в наши дни уже не так трудно увидеть, что идет строительство новой Вавилонской башни. Такое государство будет абсолютно рабовладельческим. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратить внимание на то, как сегодня, прямо на глазах в мире происходит концентрация власти самого узкого круга лиц. В чьих руках средства массовой информации, которыми обеспечиваются нужная идеология, атмосфера общественной жизни, в чьих руках банки, на которых строится вся экономическая жизнь — у того и власть. В свою очередь, и без того узкий круг властителей становится все уже, чтобы однажды увенчаться одним единственным лидером.

Таким образом, только сейчас мы начинаем реально представлять то, о чем говорил апостол Павел еще две тысячи лет тому назад, заявляя о "человеке греха", под властью которого окажутся все народы земного шара и наступит мир, худший любой войны.

В связи с этим интересно обратить внимание еще на один процесс, происходящий в мире. С конца XVIII, а XX веке особенно, идет целенаправленная дискредитация патриотизма, размывание основ традиционной религии, непрерывное осуждение любой войны, независимо от того, чем она вызвана и какова она. Осуждаются те, кто несет воинскую службу. Это разрушение любви к родине, к Церкви, идеи жертвенности во имя своего народа, уничтожение идеи справедливой, священной войны готовит почву для создания единой веры, единой религии, единой культуры, единого всемирного государства с безликой массой рабов и властителей-богов.

ГНЕВАЙТЕСЯ И НЕ СОГРЕШАЙТЕ... (ПС. 4,5)

Существует ли критерий, в данном случае — христианский критерий, по которому можно было бы судить, когда война является справедливой, а когда — нет? И может ли вообще война быть справедливой? Чтобы ответить на этот вопрос, сначала необходимо выяснить, что делает убийство злом? Очевидно, что не сама по себе смерть. Убийство становится злом лишь тогда, когда оно совершается по ненависти к человеку. Владимир Соловьев хорошо сказал об этом: "При убийстве зло состоит не в физическом факте лишения жизни, а в нравственной причине этого факта — в злой воле убивающего". Поэтому быть убитым, как и умереть от холеры, не есть зло, ибо здесь нет нравственно злого акта воли. Но при этом злобу нельзя смешивать с гневом, ибо бывает и праведный гнев. Вспомним хотя бы, как Сам Христос, войдя в храм и увидев там торговлю, сделал кнут и начал им выгонять торговавших. И это не какой-то исключительный факт в земной жизни Господа. Евангелисты пишут о Христе: "И с гневом посмотрел на них..." Он Сам говорит иудеям гневные слова: "Змеи, порождения ехиднины, гробы окрашенные, снаружи кажущиеся святыми, а внутри исполненные всякой мерзости..."

Можно привести и другой пример из Священной истории, когда к святому Иоанну Крестителю пришли воины и спросили: "Что нам делать?" Он ответил: "Не обижайте никого и довольствуйтесь своим жалованием". Конечно, Лев Толстой не мог бы принять такого ответа, ведь Креститель не сказал воинам: "Бросьте оружие, перестаньте воевать и проливать кровь человеческую". Кроме того, всем известно, что многие христиане в первые века оставались воинами и даже были военачальниками. Они считали нравственно оправданной войну, когда нужно было силой противостоять нападавшему врагу. Поэтому в Церкви среди святых всегда было большое количество воинов. Взять, например, наши русские святцы: там среди мужчин, приблизительно одна половина — монахи всех чинов, от простых иноков до архиереев, а другая половина — воины. Что это — случайность? Вопрос, думаю, риторический. Недаром самые славные люди в истории России и в истории других государств всегда были военные, то есть те, кто первыми отдавали свою жизнь за народ и Отечество.

УБИЙСТВО ... ПО ЛЮБВИ

И все же по какому критерию можем мы оценивать ту или другую войну?

Сначала приведем интересный рассказ из "Трех разговоров" В. С. Соловьева. В первом разговоре ведется беседа, в которой генерал рассказывает такой случай: "Во время Кавказской кампании, когда шла война с турками в связи с Арменией, мы медленно продвигались за противником, и однажды перед нами открылось огромное армянское село. Мы увидели там жуткую вещь: не только совершенно спаленную деревню, но телеги, к которым были привязаны армяне, не успевшие убежать, а под телегами разведенные костры — их садистки убивали. Но одна картина поразила всех до глубины души. К оси телеги навзничь на земле была привязана женщина так, чтобы не могла головы повернуть. Она была мертва, у нее никаких ран, лишь лицо было искажено Что же случилось? Буквально перед ней был вбит шест, на котором привязан голый младенец, видимо, ее сын, весь почерневший и с выкатившимися глазками, а рядом валяется решетка с потухшими углями. Ясно, что сделали изверги.

Вдруг из какого-то сухого колодца к нам выбрался армянин. Кричит, что турки пошли в рядом находящееся село. — Сколько их? — спрашиваю. — Сорок тысяч. А у нас было порядка пятисот человек и шесть пушек.

Тем не менее мы спросили короткий путь, — продолжал генерал,— и по этому пути, не рассуждая, двинулись. Получилось так, что наш отряд вышел как раз в то время, когда турки (их оказалось около четырех тысяч) входили в другое армянское селение. Тогда небольшой отряд казаков поскакал к ним, а основная наша часть осталась в засаде с замаскированными пушками. Турки, заметив казаков, не раздумывая, погнались за ними. Мы же, подпустив их, открыли по басурманам огонь картечью буквально в упор, так что успели сделать всего два залпа. Если бы турки оказались посмелее и продолжали наступление, то нам бы всем несдобровать. Но они испугались и стали отступать. Тут мы еще произвели залп картечью и потом все ринулись на них. Турки бросали оружие, просили пощады, но мы изрубили их всех, никого не оставили. И вот теперь, господа, говорю вам: у м”ня нет никаких добрых дел, но до сих пор, когда я вспоминаю этот случай, у меня на душе светлое Христово Воскресение. Я считаю единственным в своей жизни святым, истинно добрым делом то, которое тогда совершил!"

Совершенно очевидно, что это был настоящий подвиг, так как русские шли на явную смерть. Ведь они думали, что турок там сорок тысяч, а их самих было всего около пятисот человек. Но, с другой стороны, русские перебили всех турок, никого не пощадили. Зло совершили? Нет! Не из желания зла они действовали, но из глубокого чувства праведного гнева, которое есть одно из существенных характеристик истинной любви. Христианская оценка войны и здесь остается той же: убийство является преступлением, когда оно совершается по злобе, зависти, корыстности. Русские же, в данном случае, убивали, борясь и жертвуя своей жизнью за ту правду, за ту истину, которую видели, которую чувствовали в своей душе, и которую чувствует и понимает каждый человек.

Таким образом, оказывается, что, с христианской точки зрения, война может быть делом священным и военная служба делом святым, когда она карает злодеев и насильников.

Еще один пример двух разных войн. Что было с территорией, по которой прошли во время Отечественной войны 1812 года "просвещенные", "культурные" солдаты французской армии? Пожары, смерть и разрушения. А как прошла русская православная армия от Москвы до Парижа? — Как чистые, невинные дети: никаких бесчинств, насилий, притеснений. Война, таким образом, должна оцениваться не самим фактом своего существования, но ее причинами, основными движущими силами, ее целью и духом. Например, достаточно посмотреть, что армия делает с мирными жителями противника, чтобы увидеть, какова эта война. Христианство призывает: "Все нужно делать по любви к человеку. И если нет другого способа остановить зло насилия, как только силою оружия, то не смей трогать тех, кто не есть носитель зла".

Итак, по какому критерию мы можем оценить, когда меч является праведным, а когда он является злым и дьявольским? Христианство предлагает двуединый критерий. Первый из них: отсутствие злобы, совсем не предполагающее отсутствие праведного гнева, ибо, как мы видели, существует очень большая разница между злобой и праведным гневом. Второе условие, а точнее, другая сторона того же принципа — это любовь, которая в социальном плане выражается, в первую очередь, в справедливости и бескорыстии. Соловьевский генерал честно сказал о себе, что он не святой человек, но когда он увидел мерзость насилия, то его душу охватил праведный, святой гнев. А из каких истоков исходит такой гнев? Он всегда сопряжен с любовью к жертве, к обиженным, к страдающим от злой силы. Таким образом, верным, с христианской точки зрения, принципом применения меча является оказание помощи даже с риском для своей жизни тем, кто подвергается несправедливому насилию. Этот принцип жертвенной любви к истине, правде и святости в наших межчеловеческих отношениях — основополагающий в христианской оценке любых военных действий.

Но, вот, подали записку с вопросом: "Как можно говорить, что главным принципом справедливой, даже священной войны является любовь, если в Библии мы находим повеление Бога евреям после их сорокалетнего странствия по Аравийской пустыне идти и уничтожать исконные народы Палестины? Причем уничтожать полностью даже стариков, женщин и детей, не оставляя никого и ничего живого?" Это непростой вопрос. Но, думаю, ответ на него таков. Если бесспорно, что Бог мог бы найти и другие средства уничтожить эти народы за их беззакония, например, болезни, междоусобицы, землетрясения и т.д., а здесь для этой цели посылается именно еврейский народ, то причина, по-видимому, следующая. Бесспорно, что далеко не каждый гражданин способен приводить в исполнение законный смертный приговор преступнику. Для этого избираются люди с соответствующими душевными свойствами. Так и здесь, Бог не ангелом, не мором, не чумой, а руками евреев уничтожает народы с очевидной целью, чтобы показать им печальную реальность их духовного состояния, в котором они находились несмотря на все чудеса во время сорокалетнего странствия по пустыне. Бог этим как бы говорил Израилю: "Неужели не понимаешь, почему именно ты был избран совершить это страшное дело? Задумайся и покайся". Подобное обращение Бога к евреям проходит через весь Ветхий Завет, а затем и Новый, где содержатся самые резкие обличения их жестоковыйности. неверности, и т.д. Но такое же обращение Бога имеет место и ко всем другим народам мира, когда они оказываются в том же положении и состоянии.

ЧЕЛОВЕК — МЕРА ВСЕХ ВЕЩЕЙ?

Какую концепцию мира предлагает христианство? С утверждает беспрецедентную в религиозной среде мысль, которая до сих пор нехристианским сознанием отвергается решительно и настойчиво. Она заключается в том, что то состояние, в котором рождается, растет, развивается, живет, действует и умирает человек, в самой сути своей является ненормальным, болезненным.

В христианском богословии различаются два вида знания: естественное и сверхъестественное. Первое означает не что иное, как то представление о Боге, человеке и мире, которое слагается у человека из непосредственного познания окружающего мира и самого себя. Оно характеризуется тем, что, в конечном счете, все представления даже о мире трансцендентном он наделяет земными свойствами, своими человеческими чертами.

Неслучайно, поэтому сами языческие боги оказываются столь антропоморфными. Ибо без знания от Бога человек — всему критерий. Он — норма. Другого критерия у него нет и быть не может! Этот взгляд очень хорошо выразил один из греческих мыслителей, великий софист Протагор, когда сказал: "Человек есть мера всех вещей". Что ж, великолепно! И возразить, кажется, нечего, потому что, действительно, выше головы не прыгнешь.

Однако есть и другое познание. Сверхъестественное откровение тем и отличается от естественного, что дает человеку знание, которого мы не можем найти здесь, на земле. Так, мы нигде кроме христианства не встречаем той трудной и часто вызывающей протест мысли, что наша так называемая естественная природа повреждена, ненормальна, хотя доказательств этой христианской истины достаточно. И человеческая история, и личная жизнь прямо свидетельствуют о глубоко неразумной деятельности человека. Мы, в конечном счете, делаем не то доброе, святое и истинное, что хотели бы, о чем мечтали и к чему стремились, а большей частью прямо противоположное. Также наша ненормальность обнаруживается в чувствах, желаниях, страстях, которые возникают у нас, на первый взгляд, ни с того ни с сего. Например, стандартная ситуация. Совершенно беспричинно один человек невзлюбил другого. Почему? В чем дело? Откуда взялась ненависть? Для поверхностного взгляда эти вопросы неразрешимы.

Священники рассказывают, что в их практике бывают такие случаи, когда приходит человек и жалуется на то, что он чувствует глубокую неудовлетворенность жизни. Его начинают спрашивать:

— У Вас семейные или финансовые трудности?
— Нет, все хорошо.
— Здоровье, может быть не в порядке?
— Да нет, нормально.
— Так в чем же дело?
— Не знаю.

Прекрасной иллюстрацией этого явления служат статистические данные на Западе, где, оказывается, более половины населения испытывает глубокую неудовлетворенность жизнью, душевную тоску. Поэтому там обращений к психиатрам значительно больше, нежели к другим врачам. Все эти примеры однозначно свидетельствуют о том, что внутри человека есть нечто такое, о чем он даже и сам не знает. В богословии этот икс называется первородным грехом. Это — не личный грех, это — не акт воли, нет. Это — наследственная расстроенность человеческой природы, передающаяся из поколения в поколение. Этим первородным грехом в значительной степени обусловлены наши личные грехи, которые, в свою очередь, порождают общественные и межгосударственные проблемы.

ПОБЕДИ ГРЕХ В СЕБЕ

Но что такое грех? Грех — есть нарушение объективно существующих духовных законов. Как нарушение физических законов приводит к печальным последствиям, так и нарушение законов духовных ведет к подобным же результатам.

Например, медицина давно уже доказала, что все называемое в христианстве грехом самым пагубным образом действует на нашу психику, на нервы, на тело. Церковь постоянно напоминает, что духовные процессы, и положительные, и отрицательные, происходящие в душе, отражаются на всем человеке, на его настроении, на его отношениях с окружающими, на его здоровье. Влияют они и на здоровье общества в целом.

Поэтому христианство утверждает, что до тех пор, пока люди не научатся бороться со своими страстями, то есть пока зло не побеждено внутри человека, оно не может быть побеждено и вовне, ибо дух творит себе формы. Заповеди же Христовы — это не препятствие к вольной жизни, а объективные законы человеческого бытия, которым, как и законам мира физического, необходимо следовать, чтобы быть счастливым и здравым и чтобы жить в мире, а не в войне. Христианство ничего не отнимает у человека. Перефразируя мысль Паскаля, можно сказать: христианство, не лишая человека ничего жизненно необходимого, дает ему в то же время возможность даже в тяжелейших условиях этой жизни иметь то, что именуется счастьем.

Очень показателен в связи с этим пример с оптинским старцем Никоном (Беляевым). Будучи арестованным, посаженным в концлагерь со шпаной, где заболел туберкулезом, он в одном из предсмертных писем произносит поразительные слова: "Счастью моему нет предела! Наконец, я понял, что такое — Царствие Божие, внутрь вас есть". То есть здесь, на земле, даже в самых жутких условиях христианство дает возможность человеку найти то, что так часто и бесплодно он ищет вне себя, — счастье.

Ведь когда говорят "Царствие Божие внутрь вас есть", то говорят не о богатстве или славе, которые мимолетны и неотвратимо отнимаются смертью, но о том счастье, которое находится в душе человека и является вечным его достоянием. Христианство говорит, что без изменения духовной жизни каждого отдельного человека невозможно положительное решение никаких жизненно важных проблем, в том числе и проблемы войны.

ИРИНИ И ШАЛОМ

Есть два понятия мира, которые принципиально отличаются друг от друга. В Евангелии Христос говорит: "Мир Мой даю вам". Этот мир на греческом языке выражается термином "ирини", и означает с-мир-ение, покой души, достигшей победы над своими страстями, над своим эгоизмом, и как следствие этого — любви ко всем.

Другое понимание мира выражается еврейским словом "шалом" и означает отсутствие войны, благополучную жизнь, материальное процветание. "Шалом" является одним из центральных понятий в Ветхом Завете, а "ирини" — в Новом.

Очевидно, что человек, имеющий "ирини", становится неспособным к вражде с другими людьми. Иначе говоря, "ирини" содержит в себе "шалом" и всегда рождает его, поскольку люди с миром-ирини не могут причинять какое-либо зло другим. Отсюда мы видим, что христианство смотрит в самый корень человеческих проблем, указывая на тот источник, откуда проистекают аномалии нашей жизни, в частности, война. Приобретение "ирини" сразу, что называется, убивает двух зайцев: оно, во-первых, преображает самого человека, а, во-вторых, созидает твердую основу для прочного, справедливого мира между людьми, преображая окружающий мир.

Для иллюстрации обратимся к известному всем примеру из Евангелия, который вызывает у многих недоумение и вопросы. Христос сказал: "Ударили тебя по одной щеке — подставь другую". О чем говорит здесь Господь?

Самое элементарное, так сказать, детское сознание подразумевает под этим прямое правило жизни — тебе дали по одной щеке — ты подставь другую.

Но в Евангелии, конечно, речь идет не о простом факте, а о принципе взаимоотношений между людьми. Сам Христос на суде ударившему Его не подставил другую щеку, а возразил: "За что бьешь Меня?" Господь научает, каким образом можно разрешить одну из сложнейших и насущнейших жизненных проблем, как снять то напряжение, ту неприязнь, которые часто возникают между людьми. Заповедью "о щеке" Христос призывает спорящих и враждующих сделать шаг навстречу друг другу. Кто первый это сделает? Естественно, тот, кто смиреннее, духовно выше и великодушнее, кто может снизойти к слабости другого.

При "шаломе" же без "ирини" все человеческие страсти живут и требуют своего удовлетворения, получая которое, развиваются еще сильнее. В этом кроется глубочайшая ошибка всех тех, кто алчет плодов, но небрежет о корнях. Человек, давая пищу своим страстям, в корне разрушает сам фундамент человеческих отношений. Страсти ненасытны и, развиваясь, они неизбежно провоцируют захватнические инстинкты. Поэтому Церковь направляет мысль человека к его душе, призывая: "Человек, займись, наконец, самим собой! Не надейся на земное будущее, ты же смертей и не знаешь, в какой момент смерть отнимет у тебя ВСЕ! Подумай о вечном смысле твоей жизни! И тогда ты не будешь творить ни зла, ни насилия".

Из лекций проф. А.И. Осипова.

Пассажи и трюизмы г-на Осипова даже комментировать не хочется, особенно о "С конца XVIII, а XX веке особенно, идет целенаправленная дискредитация патриотизма, размывание основ традиционной религии, непрерывное осуждение любой войны, независимо от того, чем она вызвана и какова она. Осуждаются те, кто несет воинскую службу. Это разрушение любви к родине, к Церкви, идеи жертвенности во имя своего народа, уничтожение идеи справедливой, священной войны". Смею напомнить г-ну Осипову, что понятие патриотизма, идеи жертвенности во имя СВОЕГО народа и уж тем более - священной войны было разрушено около 30-х годов первого века нашей эры. Эти понятия абсолютно антихристианские, первобытные, языческие и вылезти обратно им удалось только тогда, когда христианство оказалось подмято языческим по сути своей государством. Кто с этим не согласен - да приведет хоть одно воззвание Христа против захватчиков-римлян.
А у агитпропа всех мастей любая война, когда "мы" против "них" - священная.

А вот г-н Соловьев - он, приводя от лица генерала и сочуствующих ему доводы совершенно бытовые, человеческие, этакие общие места, с которыми согласен и ассириец, и вавилонянин, и грек, и викинг, и индеец, забывает только об одной малой и невлиятельной народности - так называемых христианах. У которых все совсем не так - до того, что "иудеям соблазн, эллинам безумие".
И еще г-н Соловьев не прав вот в чем: ему кажется, что зло - только в недоброй воле. А вот когда убьешь так, с улыбкой на устах, то это ничего и даже хорошо. Ничего подобного: смерть от холеры есть ровно такое же зло, как и смерть от самой злонамеренной сабли или пули. И там и там побеждает смерть и разрушение, и чем там кто руководствуется, важно только ему самому, а не мертвому. Когда победа за смертью, а не за жизнью - победа за злом.

Единственный аргумент за участие в военных действиях, который мы наскребли - защита слабого (в основном от бесчеловечного изверга). Оставлю за скобками обычную обоснованность обвинений в адрес проигравших. Оставлю также за скобками то, чем слабые платят своим обидчикам, став сильными.
Когда мы идем резать турок за что, что они резали армян, мы не достигаем цели - чтобы больше никто никого не резал. Мы крутимся в том же грехе, в той же ошибке.
Поверим Соловьеву, что кто-то когда-то с полутысячей шел на сорок тысяч, воспламененный зверствами и бесчеловечностью. Несомненно, это были (если были, конечно) люди благородные, чистые и горячие сердцем, и так далее. И по-человечески они были абсолютно правы и справедливы, мужественны и героичны. Но христианским их поступок все равно не станет.

Когда мы говорим о группах армий, фронтах, дивизиях, марш-бросках и прочем, здесь нет места человеку и нет места христианскому. Однако когда сто человек в одежде одного цвета месяц сидит напротив ста людей в одежде другого цвета - вот тут люди могут обнаружить, что они люди. И тогда они играют в футбол, пересылают друг другу консервы, и выпускают положенный боекомплект в воздух. Не потому, что они трусы, а потому что им удалось вспомнить, что они люди.

Если довести Вашу Spectrum, точку зрения до логического конца- запахнет "иеговизмом".
К счастью история знает полководцев, воинов настоящих праведников.
Это Александр Суворов и Федор Ушаков не проигравший ни одного сражения.
Их жизнь была проникнута молитвой (как и должно быть у праведника)
Да. Есть на земле ТО, что, выше Земного Отечества, выше Родины.
Это Церковь Христова. Только брань Церкви не к плоти и крови.
Когда у святителя Николая Японского православные японцы призваные в армию на Русско Японскую войну спросили "Что нам делать"?
Святитель ответил: "Исполняйте свой долг"!

Ответ на комментарий Mystykos # Спасибо, очень приятно услышыть еще раз здравый взгляд от имени церкви. А то у некоторых праведников получается, что на наших дедов, отдавших за нас жизнь надо епитимию наложить. А случись что - тихо отсидеться может рассосется.

Spectrum

Возьмите простой пример. Если захватчики на ваших глазах будут убивать вашу семью, вы что, по слову Христа, подставите им другую щеку и покажите, где вы спрятали своих детей?

Я лично считаю, что Свята война Отечественная. Т.е. защитническая.

Другое дело, что власть имущие любой страны используют этот факт, как пропаганду, в своих целях. На то они и власть имущие.

Но это не причина для отказа от освободительной войны. Это не смирение, а трусость.

Даже простые чеченцы поступали по совести, воюя за своих родных. И в тоже самое время главари чеченцев были хуже любых грешников. Потому что они воевали не ради свободы своего народа, а ради власти, денег и т.д. преступая мораль даже своей религии.

Народ слаб, как самое слабое его звено.

Если вы готовы умереть за Христа, вы блаженны, но если вы за свою веру позволите убивать других, кто не готов, в этом вашего подвига не будет.

Слова Осипова может быть и пассажи,
но благодати в них несоизмеримо больше, чем в ваших словах.

Поэтому вам его не судить.

Не ленитесь выполнять правило святителя Николая Японского: «Сначала полюби того, к кому ты обращаешься, потом вызови любовь к себе, и только потом что-то ему говори о Боге и Христе».

Как сказал Апостол: "Если я все знаю, а любви не имею - я медь звенящая".

Spectrum, Моя мысль проста: Война есть дело плохое и пакостное. Война - следствие греховной природы, а поэтому есть моральное извращение и зло. Воевать не должно, но воевать бывает необходимо потому, что некоторый мир может быть хуже войны. Остаться в мире и неделании в то время когда рядом убивают и насилуют ближнего, дело не христианское. С позиций индуизма, неделание оправдано, карма у тех кто убивает и тех кого убивают такая, что можно поделать с кармой. Но христианин должен остановить распространиение зла, если невозможно мирным путем, то с применением силы.