Вчера утром опять была ссора. Да, даже ссорой назвать нельзя. Картошки нет уже 2 недели. Прошу сходить в погреб две недели за картошкой – времени у него нет. Есть время ездить делать баню. Есть время задерживаться на работе. А времени за картошкой сходить нет. Сегодня утром он сказал, что есть дети, вот пусть и лезут за картошкой. Что мы их балуем слишком. Но погреб обваливается, да и крышка не подъемная – и туда отправлять детей – это же маразм. Но Вове кажется, что в погреб слазить детям легко. И он сказал, что нечего ему картошку носить – пусть дети носят, разбаловали. Я сказала, что детей не пущу, что лучше куплю картошку. В магазине. На что он ответил, что тогда перестанет отдавать зарплату, и пусть я живу, как хочу. И ушел. Сказать, что я была зла? Нет, это не то слово. Сказать, что я испугалась – нет, я разозлилась. И у меня появилось желание оставить его и жить одной. Оно и раньше появлялось. Но с каждым разом все ярче и четче. При его словах внутри все словно окаменело, словно внутри меня, от горла до живота появился камень в форме елки с ветками иголками торчащими в сторону. И сила и уверенность, что я смогу прожить без него, теперь уже смогу. За последний год я слышу такую угрозу второй раз. После первой он клялся что больше не повторится, что он сказал со зла, что хотел мне сделать больно. Не сделал. Он просто отрезал часть себя от меня. Жалко, что я так и не решила как нам жить дальше. Знаю, что ничего уже не вернуть, что есть вещи, которые умирают один раз. Это после зимы приходит весна и деревья оживают. Но листва вырастает новая, так же, как и отношения появляются новые, но уже с новыми людьми. Человек создан для счастья. Любой. Я тоже создана для счастья. И я буду счастлива. Правда, не знаю как.