Не выдержала и перевела. Потому что после прочтения интервью я ещё больше зауважала Бартоса: он расставил все точки и сказал много не просто умных, а мудрых вещей. Надеюсь вам будет интересно. Упоминаются Битлы и Алан Уайлдер :3


Тот, кто хочет встретиться с Карлом Бартосом, должен запастись терпением. Первая попытка интервью, три года назад, закончилась возвращением с пустыми руками и бесполезной отсылкой писем в никуда. Время встречи постоянно откладывалось.
И почему нельзя ответить на все вопросы по почте? Даже теперь, когда я стою на центральном вокзале в Гамбурге, где мы должны встретиться, в последний момент получаю сообщение о новом времени и месте. Наконец-то мы жмём друг другу руки в ресторане в музее, но уже немного позже. Человек, который в своей прошлой жизни был роботом, оказывается любезной персоной, он с интересом рассказывает о своей страсти, даёт развёрнутое объяснение своей теории брачного союза между музыкой и визуальным оформлением, которая найдёт своё отражение в программе в Брюгге. «Если кому интересно, что их ждёт, отвечу: помимо хитов, в написании которых я принял участие – “The Model”, “The Robots”, “Tour de France” – будут исполнены песни с моих сольных работ. Также я позабочусь о визуальном сопровождении».

Б.С.: Просто ради любопытства: почему Вы почти не говорите с журналистами?
К.Б.: Общаться с помощью почты куда удобнее, и я могу этим заняться как только появляется свободное время. Но соглашусь: реальная встреча куда более личная, нежели отправка электронного письма. Также это более тесное общение, конечно. Тем не менее, хорошо, что развитие интернета идёт такими темпами, что помогает легче связываться с миром. В семидесятые Kraftwerk существовали только в журналах. Сегодня я могу напрямую контактировать со своими слушателями. Мой адрес есть на вебсайте, а недавно я болтал с Аланом Уайлдером из Depeche Mode на фейсбуке. Сегодня любой может поговорить с людьми, которые считаются «знаменитостями». Из сообщений, которые я получаю от своих поклонников, узнаю куда лучше, чем раньше, что моя музыка на что-то вдохновляет.
Б.С.: А Вы отвечаете на подобные сообщения?
К.Б.: Нет, если только сообщение содержит интересный вопрос.
Б.С.: Вы ушли из Kraftwerk, потому что были недовольны тем, что работа шла слишком медленно. Однако, альбом «Communication» вышел целых семь лет назад.
К.Б.: В следующем году будет новый. Обещаю. (улыбается) В недавнем времени я был очень занят преподаванием в Берлинском университете. Я рассказывал больше не о музыке, а о звуке. Я занимался этим в течение пяти лет, но теперь прекратил. Просто мне надоело постоянно метаться из Гамбурга в Берлин.
Б.С.: А студенты знают, кто Вы такой?
К.Б.: Во всяком случае, у меня ни разу не было пустой аудитории. Факультет искусств Берлинского университета один из самых больших в мире. В Европе нет другого института, который мог бы сравниться. Честно говоря, работа со студентами очень меня вдохновила. Они снова разбудили моё любопытство.
Б.С.: А они когда-нибудь тайком просили автограф?
К.Б.: (улыбается) Нет. Будучи преподавателем, у меня сложились совсем другие отношения со студентами. Единственное, что они ждут – то, чему я смогу их научить. Раньше я был знаменит, но это совсем не важно для преподавателя. К счастью.
Б.С.: И ещё: музыка Kraftwerk была популярна во все времена. Многие известные группы указывают вас в списке влияний – U2, Coldplay, Depeche Mode, Underworld, Editors и многие другие.
К.Б.: Да, это так. Нам просто повезло, что мы стали одними из первых, кто смешал классическую и электронную музыку с поп-музыкой. Когда делаешь что-то первым, люди надолго тебя запоминают. Первый человек, покоривший Эверест. Первый человек на Луне. Эти имена остаются в истории. То же самое произошло и с Kraftwerk.
Б.С.: Вы утверждаете, что ваша репутация основателей электронной музыки – чистое совпадение?
К.Б.: Да, так. Не могу сказать, что слишком горд тем, что мы достигли. Можем ли мы поговорить о чём-то другом?
Б.С.: Нет, подождите, это звучит совершенно безумно. Без Kraftwerk музыкальные магазины были бы наполовину пусты. Не было бы ни электронной музыки, ни техно. Даже не было бы хип-хопа, ведь в первых записях этого жанра были использованы сэмплы из ваших песен.
К.Б.: Ну и что? Если бы не мы это сделали, то сделала бы другая группа. Дух того времени был хорош, мы работали все вместе. Ни больше, ни меньше. Ведь всегда так случается, не правда ли? В начале шестидесятых существовали сотни групп, похожих на The Beatles. Все их отвергали. Единственный, кто не отвернулся, был Джордж Мартин. В то время он был никем. Он занимался тем, что записывал обыкновенные комедийные записи. И The Beatles тогда тоже были никем. Конечно, их знали в Ливерпуле, но они играли известный рок’н’ролл того времени, как и все. Единственное, что их отличало – особое чувство юмора, они играли с молодой энергичностью подростков, которым нечего было терять. И ещё: тогда как Gerry & Pacemakers выглядели очень обычно, у The Beatles был более запоминающийся вид. В них было что-то решительное, особенно в начале.
Б.С.: Можете ли вы объяснить, как музыка Kraftwerk стала такой же бессмертной, как и музыка The Beatles?
К.Б.: Да. Потому что мозг запоминает подобные мелодии. Стоит только наиграть первые три ноты, как вспоминается и вся песня целиком. ‘Ticket to ride’, ‘Autobahn’, национальный гимн Германии. Таким образом, у вас в голове хранится около пятисот песен. И чем совершеннее мелодия, тем проще она остаётся в подсознании. И вот в чём главная ошибка композитора Арнольда Шенберга: мелодия работает, если только можешь её напеть, иначе мозг попросту ничего не запомнит. И если спросите меня, как поп-музыка так могла развиться за последние 300 лет, то я могу лишь предполагать. Но я знаю людей, которые до сих пор слушают Баха и Бетховена. Так же как и Kraftwerk и The Beatles. Кажется, что в мире есть достаточное количество людей, которые запомнили наши мелодии. Именно по той же причине колыбельные существуют из поколения в поколение: каждая мать поёт те же самые песни своим детям. И их дети передадут эти песни своим детям.
Б.С.: Вы записываете свои песни на разных языках, так же, как и в Kraftwerk. Почему это так важно?
К.Б.: Настоящий язык – сама музыка. Музыка отвечает на вопросы, которые никто не задавал. Она помогает легче жить, и чем старше становишься, тем больше открываешь для себя нового, чего не замечал в юности. В своё время я этого не понимал. Некоторые люди счастливы, когда находят спутника жизни, или кто-то находит для себя бога. Для меня музыка стоит наравне с богом. Она куда важнее сейчас, нежели когда мне было двадцать. Джон Леннон однажды сказал, что его рок-музыка была реальна, а его жизнь – нет. Я с ним полностью согласен. В музыке можно найти себя. Говоря о The Beatles, я был их большим поклонником в подростковом возрасте, но после я почти не слушал их в течение тридцати лет, и когда мне исполнилось пятьдесят, они снова стали играть важную роль в жизни. Раньше я слышал совсем по-другому. Удивительно, но Джон Леннон написал «In my life», когда ему не было тридцати. Прочтите слова этой песни – и вам тут же привидится восьмидесятилетний человек, держащий ручку. Только теперь я понимаю, сколько всего можно найти в этой песне. Её художественная важность бесценна.
Б.С.: То же самое можно сказать и о Kraftwerk.
К.Б.: Возможно. Когда в прошлом году вышел бокс-сет, я очень боялся, что Ральф Хюттер поменяет что-то в музыке, но, к счастью, он этого не сделал. Я бы не стал ничего менять. Те записи Kraftwerk идеальны в неизменном виде. Только он не удержался и сменил обложки.
Б.С.: Вы имеете в виду, что он убрал ваше имя и имя Вольфганга Флюра из буклета?
К.Б.: В общем, да. Смотрите, в классический период группы у нас было четыре музыканта, которые все вместе работали и делали свой творческий вклад. Мы были молоды, и нам было весело. Это похоже на то, как собирается паззл, и каждая часть картинки идеально подходит друг другу. Но когда мы стали старше, это волшебство вдруг исчезло, как это произошло у The Beatles. Только они поступили лучше: когда всё кончилось, каждый из них пошёл своим путём. За десять лет они записали много фантастической музыки, и они не захотели всё портить, выпуская худшие работы.
Б.С.: Хотите сказать, что стоило заканчивать с Kraftwerk в начале 90-х?
К.Б.: Да, потому что мы уже не знали, что дальше делать. Группа могла бы устроить перерыв, как это сделали OMD. Энди МакКласки, мой хороший друг, так и поступил, когда почувствовал, что они дошли до мёртвой точки. Он занялся работой с Atomic Kitten, девичьим трио, выпустившим несколько хитов. И когда OMD собрались вновь, их звучание стало более свежим, нежели обычно. Но я не должен говорить то же самое и о Kraftwerk.
Б.С.: Почему нет? Вы были частью того, что принято называть классическим составом. С другой стороны, здесь есть объяснение, которое дал сам Ральф Хюттер: не важно, кто сейчас в группе. Любой может быть замещён.
К.Б.: Я не говорил с Ральфом уже много лет, и он даёт очень мало интервью. Поэтому я почти ничего не могу сказать.
Б.С.: Я говорил с ним пять раз в последние годы.
К.Б.: (удивлённо) Правда? И какое впечатление он произвёл?
Б.С.: Как музыкант, он, конечно, гений. Но как у человека у него есть свои трудности. Никогда не поймёшь, о чём он думает, потому что тщательно скрывает эмоции во время беседы.
К.Б.: Это одна из причин, почему я тогда ушёл. Я ненавидел его игры во власть, и мне не нравилось, что он не хотел делать новую музыку. Это продолжалось чересчур долго. Возвращаясь к теме прошлогоднего бокс-сета, на семи записях из восьми я принимал непосредственное участие. Также я писал самые важные и узнаваемые части песен. Я получаю отчисления и нахожу это логичным. Но мне пришлось бороться, чтобы получать их. И теперь мы с вами узнаём, что моё имя было отовсюду удалено. Знаете, что мне пришлось покупать бокс-сет за свои деньги? Думаете, что такое невозможно? Сегодня многие группы воссоединяются, но я точно знаю одно: классический состав Kraftwerk больше никогда не будет вместе на сцене.
Б.С. Вы были удивлены, когда Флориан Шнайдер, один из основателей, ушёл после 38 лет, проведённых в группе?
К.Б.: Нет, к тому времени, когда я ушёл в 91-м году, он уже не был частью группы. По крайней мере, он больше ничего не придумывал. Я удивлён, что он так долго тянул, прежде чем покинуть группу. Знаю, что он не был счастлив, но это приносило приличный доход в дело, которое он сделал собственными руками, и было сложно от этого отказаться. Это был общий бизнес Ральфа и Флориана. Даже теперь он получает достаточно как совладелец имени группы. Я считаю, что группу теперь стоит называть Ральфверк. Неужели то, что вы можете видеть на сцене сегодня, хоть как-то похоже на Kraftwerk? Это похоже на то, если бы Мик Джаггер набрал сессионных музыкантов и поехал в тур под именем Rolling Stones. То же самое и с Kraftwerk.
Б.С.: Вольфганг Флюр написал противоречивую книгу после своего ухода в 86-м о том, что происходило в группе. Она всё хорошо проясняет, но теперь я не могу слушать спокойно музыку, не думая обо всех этих «играх во власть». Короче, лучше бы я этого не читал.
К.Б.: Понимаю. Вольфганг слишком рано выпустил книгу. Когда он её писал, был слишком молод и слишком эмоционален. Очень многое происходило в те дни, и Ральф делал всё, чтобы книга не вышла. Но я считаю, что «Я был роботом» очень слабо освещает факты. Сейчас, двадцать лет спустя, я занят написанием своей биографии, и поверьте: я даже не собираюсь прятать правду.
Б.С.: Потому что Хюттер отрицает ваше место в истории?
К.Б.: (долго думает) Я даже не знаю, каково оно было. Когда кто-то спрашивает Вуди Аллена о том, как он оценивает важность работ, он всегда отвечает, что его ответ не сделает ровным счётом ничего полезного. По всему миру я встречаю людей, которые говорят, какое влияние оказала моя музыка. Мило, но лучше бы они дали десять евро вместо комплимента.
Б.С.: Звучит очень странно. Вы же получаете отчисления.
К.Б.: Хорошо, но я не хочу, чтобы мне каждый раз напоминали о том, что я сам осознаю. Очень важно: когда я выступаю, то никогда не указываю в афишах, что играл в Kraftwerk. Имя группы – это торговая марка. Это радует и огорчает одновременно. Недавно Алан Уайлдер попросил меня поехать с ним в тур по Штатам. Поначалу идея мне понравилась, но когда его агент узнал, что я запрещаю указывать где-либо имя моей бывшей группы, Алан возмутился. Именно поэтому я так редко выступаю на фестивалях. У Алана нет такой проблемы. Он до сих пор пользуется именем, которое он сделал в Depeche Mode. Не могу оказать такой любезности со своей стороны, так что я просто могу выразить своё сожаление.