Мой рассказ, а может быть, сказка... Бездарно.


Где-то далеко-далеко на берегу моря сидел Художник. Он был несчастен. Тысячу лет он писал одну и ту же картину, писал – и никак не мог ее завершить. Художник рисовал Город, просто город под серым небом, обычный город с домами-коробками, в которых жили люди, ничем не отличавшиеся от других людей во всем их разнообразии. У людей были свои заботы и проблемы, мелкие радости и огорчения– у каждого свои. Их дети ходили в детский сад, потом шли в школу, в институт, на работу, создавали семьи, разводились, снова сходились, делили имущество, рожали своих детей и отводили их в детский сад, чтобы все началось сначала... Изо дня в день одно и тоже – вечный бег по кругу, казавшийся им движением вперед. Все люди в этом Городе заботились только о себе и никого, никого не волновало, что где-то там, на берегу моря уже тысячу лет сидит старый Художник, который все никак не может дописать свою картину...
Он вздохнул и подошел к морю, что пахло соленым ветром и волнами. «Что делать?» Море плеснуло в лицо пенными брызгами, и в шелесте волн ему послышалось: «Ждааать... ждааать...» И Художник ждал. Неизвестно, чего он ожидал, и кого, но еще тысячу лет сидел старик на берегу, не понимая, чего же не хватает в его картине, что же еще нужно нарисовать, чтобы завершить ее до конца. Изредка старый Художник советовался с морем, но оно всегда отвечало ему только «ждать», а он все вглядывался и вглядывался в холст, надеясь найти что-то новое...
***
...Она открыла глаза. Серое небо. Серое и пустое, такое же, как вчера, и позавчера, и еще сто лет назад. Опять... Боже, неужели ничего никогда не изменится?
В ее мире небо было всегда серым. Сколько она себя помнила, никогда не светило солнце, никогда не играла яркими отблесками радуга, небо на горизонте никогда не сливалось с морем, отражая нежные краски рассвета и заката.
Каждый день своей жизни она, просыпаясь по утрам в том Городе, где люди не умели мечтать, видела над собою серое, вечно-серое бесцветное небо,. Она родилась исключением, ее вольная душа, запертая в тесную клетку условностей и обыденности, стремилась к свободе и полету... Но как можно летать там, где люди не умеют даже смотреть на небо? Никто и никогда в Городе не поднимал глаз наверх, туда, где должно было быть солнце и не мечтал, что однажды что-то изменится и все станет другим....никто, кроме нее.
И по ночам никто не видел снов в этом сером Городе, а она видела. Каждую ночь ей снилось море в каком-то далеком-далеком краю. А у моря сидел старый Художник и смотрел, все смотрел на свой холст, не желая оторвать от него глаз. Иногда он подходил к морю и вглядывался в туманную даль, и тогда по его обветренному морщинистому лицу скатывалась одна-единственная слезинка. И море становилось еще более соленым...
Просыпаясь, она снова видела серое небо и стены Города, ставшие для нее тюремными. Каждый день...

***
Однажды Художник, по своему обыкновению, подойдя к морю, не услышал от него ничего. Море молчало, и старик понял, что больше волны ему никогда ничего не прошепчут. Отчаяние и тоска поглотили старого Художника. «За что?»- спросил он, но не получил ответа. Тогда старик отбросил кисть и сел спиной к холсту, чтобы не видеть эту ненавистную картину, которая отняла у него свободу и обрекла на вечное одиночество... Картину, на которой был нарисован Город.
...В ту, как обычно безлунную и беззвездную ночь она долго не могла заснуть. Мысли ее были заняты только стариком, тем самым, что тысячу лет рисовал одну и ту же картину... Наконец, погрузившись в сон, она увидела, что старый Художник сидит спиной к картине, отвернувшись от непривычно тихого моря. «Что делать?» - спросила она у моря. Волны едва различимо шепнули: «иди...иди...» И она пошла по прохладному мягкому песку туда, где сидел старик.
...Обернувшись на шелест шагов, Художник увидел идущую по берегу девушку. Он помнил ее лицо, но не мог вспомнить, кто эта девушка и откуда. Казалось, он ее когда-то уже рисовал, но где и когда? Она подошла ближе и заглянула ему в глаза. В усталых голубых глазах старика отражалось море и серое небо...совсем как в Городе...

***
Девушка подошла к холсту.
- Она не дорисована.
- И никогда не будет дорисована... а значит, я никогда не стану свободным... Мое творение поработило меня.
- А что на картине?
- Город. Просто Город...
Девушка все глядела, глядела на картину, пытаясь понять, почему же ей так знакомы эти бесцветные городские стены и редкие облезшие деревья, напоминающие прутья клетки. И вдруг...
- Это мой Город. Ты нарисовал мой Город, серый город, в котором я живу... Зачем? Скажи мне, зачем? Неужели ты мог подумать, что я счастлива там, в этой тюрьме?
- Значит, вот откуда твое лицо мне знакомо... Получается, я сам создал тебя, я твой Создатель и Творец. Почему ты несчастна, ответь? Чего же не хватает вам в моем городе, что же отсутствует на картине и мешает мне избавиться от ее власти, мешает освободиться? Скажи мне, дитя мое...
Она прошептала едва слышно, будто и сама не верила в то, что говорит.
- Солнце. Не хватает солнца...
Старый художник обреченно посмотрел на холст.
- Значит, никогда... никогда...
Когда-то давным-давно, будучи молодым и глупым, он взялся писать эту картину. Неведомо откуда Художник пришел на берег моря с холстом, кистью и красками, и с горящими вдохновением глазами поклялся, что не уйдет до тех пор, пока не окончит работу. Безумец! Сколько раз он проклинал себя и тот роковой день, когда он пришел сюда, а больше всего проклинал, конечно же, эту картину, которую создал сам, и пленником которой стал по своей вине... Ведь клятву, произнесенную на морском берегу, невозможно нарушить – ее скрепляют волны, песок и ветер... Но тогда, когда все еще только начиналось, разве мог он подумать, что все так жестоко обернется? Забыв про все, юный Художник рисовал, вкладывая душу и сердце в эту картину, и однажды она ожила. А он все рисовал... Деревья, дома и люди, люди, люди... Они ходили, говорили, дышали, умирали – и их место занимали другие, появившиеся уже сами, без помощи Художника, и вскоре Город на картине полностью отделился и зажил своей жизнью.
Когда на картине уже не осталось места, чтобы еще что-либо дорисовать, он думал, что работа завершена и собирался уходить, но песок встал плотной стеной, не пропуская его. Художник надеялся уплыть морем, но волны выбросили его обратно на берег, к проклятой картине.
-Много ли места нужно для того, чтобы появилось солнце?
Девушка будто все понимала... Старик с тоской в голосе ответил:
- Для этого нужно занять место всего одного человека...но занять полностью. Так, чтобы он исчез бесследно и безвозвратно, не оставив ничего после себя. И дух его никогда не воплотится ни в ком на земле... никогда.
- Так почему же...
- Я Творец! Я созидатель, а не разрушитель, и мне не дано это право. Понимаешь, не дано...и никогда дано не будет.
Она задумалась о чем-то, глядя вдаль. Отойдя от старого Художника, она подошла к морю, что пахло простором и свободой. «Никогда не будет...никогда...никогда...» - эхом в ее душе отзывались эти слова. Страшное слово – никогда... «Что делать?»- спросила она у моря. И волны отозвались: «скажи...скажи...»
Неожиданно она повернулась к старику и крикнула: «Так я даю тебе это право!»
- Почему ты...?
Она улыбнулась тихой светлой улыбкой.
- Потому, что ты – мой сон.
Старый Художник молчал. По щекам его текли слезы, соленые, как морская вода...
- Ну же, давай... Возьми кисть и краски. Нарисуй солнце, и пусть его яркие лучи осветят серые стены этой каменной тюрьмы... Когда-то, давным-давно, все пошло неправильно, не так, как должно было пойти. Но теперь, теперь все изменится! Все будет по-другому, поверь мне... Ты будешь свободен и счастлив, как прежде, понимаешь?
И, еще раз взглянув на тихо шелестящие холодные волны, она шепнула:
«Мне пора просыпаться... Прощай, Создатель...»
Старик повернулся к холсту, не желая видеть, как в воздухе растает лучшее из его творений.

...Она открыла глаза... Это был не сон, нет. Она знала, что так и было, что сейчас где-то на берегу старый усталый Художник со слезами наносит последние мазки солнечного света на картину, где изображен ее Город. А это значит только одно...
Она улыбнулась. Клетки больше нет. Она свободна!
...Серое небо поймало ее последний вздох и, отразив ее прощальную улыбку, неожиданно окрасилось на горизонте самыми яркими красками, которые только можно было представить. Взошло солнце...