.. был масоном! Он состоял в как минимум в трёх ложах: в шотландской, прусской и русской (Петербуржской). У него был особый духовный путь; всю жизнь он находился в духовных поисках, совершал большую внутреннюю работу. Его можно было сравнить с аскетом и даже юродивым ("юродство" помогало ему беспрепятственно говорить в лицо высокопоставленным чиновникам и придворным всё, что он о них думает). Полководец любил проводить время в маленькой церквушке Феодора Студита у Никитских ворот, часто пел на клиросе (православие не мешало ему быть масоном; в масонстве могут состоять и католики, и протестанты, и лютеране, в общем, все христиане; масонство не является религией). Он обращался с представителями разных сословий одинаково: с солдатами, крестьянами, дворянами, самой императрицей Екатериной II. Кстати, с ней он был в хороших отношениях: при первой встрече императрица подарила ему свой портрет, а Суворов посчитал, что с этого началась его слава.

Полководец обращался со своими солдатами не как с рабами и подчинёнными, а как с младшими братьями. Это было эволюцией в межклассовых отношениях того времени. Сами солдаты порой недоумевали, что Суворов запросто ел вместе с ними кашу, разговаривал на их солдацком языке, не редко с острым словцом, собирал хворост и разводил костёр. И тот же человек отдавал им приказы на французком! Новобранцы порой даже отказывались исполнять его приказы. Всех любимых "богатырей" он знал по фамилии, имени и отчеству. Эту привычку перенял у него сам Наполеон, чьи генералы, кстати, были разбиты Суворовым.

Как я уже сказала, Суворов отличался своими подвигами аскезы. Будучи физически слабым, он обливался в день по пять раз ключевой студёной водой, ходил босиком или надевал разные башмаки и туфли на израненные ноги. Полководец, как он сам говорил, был свободен от страстей. Его личная жизнь была неудачной - единственная жена была изгнана им после уличения в измене. Были слухи о его нетрадиционной ориентации, но они ничем не подтверждены. Единственное искушение, перед которым он всё же не мог устоять, была жажда славы: ради неё он мог пожертвовать избранными солдатами. При этом потери во время боевых действий были минимальны.

Суворов верил в свои особенные отношения с Богом, как это свойственно некоторым масонам. Его слова пугали солдат. Он не называл себя полководцем, но говорил, что войска находятся под управлением Божиим, а он - Его наместник. Также он говорил о "втором человеке" внутри него, о феномене которого стали упоминать только в конце XIX века. Не о душе, а именно о втором материальном начале, которое есть в человеке.