[487x700]
[533x700]
Анатолий Крупнов - 50. Я остаюсь.
https://www.facebook.com/godkrupnova/posts/8106801523..

Тогда мы хапнули чуда.
«Контрабас» тогда еще не издавался на русском и у нас был подстрочник сделанный подругой Г. Б. Боголубовой Катей. Когда я говорю у нас, я имею ввиду театр им. Ермоловой из которого к тому времени я ушел. Артист В.Демченко был приглашен на роль Бальзаминова вместо меня, так мы и познакомились. Артист В.А. Проскурин, под которого всё это и затевалось, прочитав подстрочник, отказался. И всё подвисло! А мне в то время нужна была первая режиссерская работа. Переход артиста в режиссуру вполне логичный, но иногда болезненный. Одним словом текст оказался у меня. Я показал его В.Демченко и он загорелся моноспектаклем. Итак у меня был АРТИСТ и ТЕКСТ, я сидел в «Маяке» и понимал, что теряю интерес. Как будет играть Демченко я знаю, а я хотел не знать! Я хотел развернуть этот сложнейший для освоения на слух текст в сторону людей не имеющих музыкального образования. Итак я сидел в «Маяке», пришел Крупнов. Мы дружили с 1991 года. И тут меня «прострелило». Я отдал текст Толику с комментарием, что непосредственно слова будет осваивать Дёма, а ты мне нужен как музыкант, но не на «сцене», а «дома». Толик согласился сразу и каша заварилась.
Где взять денег?
Зюскинд – премьера в России. Конечно Гёте институт а-уел от нашей наглости, но спустя какое-то время согласились. Мы получили 2 тысячи дойч марок и должны были сыграть три спектакля для приглашенных немецко-русских друзей Гёте института. Площадка театра им. Симонова на 120 мест их устроила. Премьера должна была состоятся через месяц. К тому времену в моей голове всё сложилось и осталось сделать.
Репетиции проходили хорошо.
Артисты мне доверяли. Возникла проблема только с днем премьеры спектакля, она совпала с концертом «Неприкасаемых» в Питере. Перед Толиком встал вопрос: у меня он получал 50 долларов за репетицию и чуть больше за спектакль, а у Гарика за концерт в «Юбилейном» очевидно несопоставимо больше.
Я поехал к Гарику разговаривать и мы договорились, что Толик сам решит ГДЕ и с КЕМ.
Толя выбрал НАС!
На первой репетиции без инструмента мы работали с тишиной. Толян был в восторге от того, что тишина бывает разной и мы наполняем её чем хотим. Потом появилось гитара «бас-акустика» и каждая нота рождалась из качественной тишины, и сразу зазвучал заработал текст, как внутренний монолог музыканта……… Но всё это в реп.зале.
Выход на сцену.
Художник спектакля – Роман Котанов – гребец! Когда я стал говорить с ним, что мне нужна фактура музыкального инструмента сделанного вручную, Роман Котанов за две водки купил у сторожа гребной базы в Серебряном Бору списанную восьмерку. Обпилил её и привез на Арбат. Затем мы купили в немецком хозяйственном магазине поливочные шланги с оплеткой и получили струны. Гриф и струны лежали на сцене. До премьеры оставалась неделя……………… Ужас и Восторг одновременно – это признак Божественного присутствия!
Ужас и Восторг!
За два дня до премьеры Восторга не осталось совсем, а Ужас накрывал нас всё больше и больше. В зал зашел гл. художник театра им. Симонова А. М. Авербах – «Сережа, я могу чем-нибудь помочь?» - спросил Авербах, видя, что на сцене что-то навалено и висит соплями. А на авансцене лежит Толян с бутылкой «Финляндии» в голове и время от времени посылает всех и всё нах….. «Нас спасет только зритель или похоронит» - прокашлял я в ответ, у меня в то время резался зуб-мудрости. «Удачи» - пожелал Авербах, глядя на мое лицо похожее на грушу.
Спасет или похоронит.
Включились все кто был рядом: Саня Юрасов, Алина Крупнова, Сережа Воронов, художник Коля Глазков, который украл лавку с Арбата и к её чугунной станине мы примастырили «гриф-лодку». Воронов помог с радио-микрофонами, так как нужен был крупный план звука. Алина была настоящей боевой подругой и Толик к премьере был огурцом и в костюме. Саня метался между нами как настоящий директор, сглаживая углы и противоречия, что в результате позволило нам доплыть до зрителя.
Мы хотели зрителя и мы его получили.
Это был лучший зритель за всю мою жизнь в театре. Он нас принял и спас! Именно зритель мне выдал режиссерский диплом и открыл Толику театр.
«Серега, я не понимаю, я стою в дальнем углу сцены, спиной к зрителю, ничего не делаю, а зритель ждет поворота моей головы, движения руки или покашливания. Ждет напряженно и я это чувствую спиной!!! Встреча с метафизикой театра всегда травматична. Ибо ибо …. За всю последующую работу этого со мной не случалось более.
P.S. После похорон Толика, Репа (татуировщик) набил мне вокруг правого запястья четыре струны и басовый ключ, так и хожу.

Сергей Зуев (режиссер-постановщик спектакля Контрабас).