Он смотрел ей в глаза, молча пил её имя,
Он сжигал каждой ночью не год и не два,
И луна на куски распадалась над ними,
Сквозь асфальт прорастала густая трава.

Словно змеи, дома оплетали лианы,
Терпко пахло полынью, и цвёл зверобой,
Он смотрел ей в глаза - из глубин океанов
Поднималась волна и солёной водой

С берегов всё сметала и билась о скалы
Где-то там, далеко, за эпохой смертей...
Ночь, расправив крыла, поднималась, взлетала,
И алел горизонт, становилось светлей...

Дьяк читал заунывно: "Ом мани шивайя",
С алтаря поминали Купалову Ночь,
Он смотрел ей в глаза - умирал, исчезая,
И стучали сердца, повторяя точь-в-точь

Каждый такт и неровности рваного ритма,
И туман укрывал ряд печальных икон,
Когда блики свечей незнакомой молитвой,
Заиграли камнями венчальных корон,

Что держали над ними в цепи воплощений
То ли бесы времён, то ли ангелы льда...
Он смотрел ей в глаза. Он искал там спасенья
От привычного, будто тоска, "никогда".

Завершался обряд неподвижным закатом
И судьба замерла у церковных ворот,
Настоятель в тот вечер подался в архаты,
Бесконечно уверовав в новый приход

Этой ночи, где время идёт стороною
Незаметно, и встретить его - не дано...
Он смотрел ей в глаза, и их не было двое.
Потому что теперь они были - одно.
(с)