Влюбился  в  другую...  Когда  это  случилось?  Почему?  Мне  было  очень  обидно.  И   согласно  стереотипам,  привитым  моими  домашними  воспитателями,  мне  следовало,  с  поникшей  головой,  рыдая,  отойти  в  сторонку,  смириться  с  тем,  что  меня,  как  недостойную,  отвергли.  Но  я  вдруг  почувствовала,  что  не  хочу  сгибаться  под  ударами  судьбы  и  буду  бороться  до  конца!  Это  было  какое-то  протестное  упрямство  (Вот  он,  "польский  гонор"!).

     Мысли  в  моей  голове  путались,  но  настроение  поднялось.  Прежде  всего,  надо  было  выяснить,  кто  эта  мерзкая  соперница  (почему-то  я  ее  тут  же  возненавидела).  Я  попыталась  представить  все  возможные  кандидатуры  девушек,  которые  могли  ему  понравиться:  одноклассницу  Аню,  Люду  из  параллельного  класса ...  Нет,  ни  одной  из  них  он  не  оказывал  слишком  явных  знаков  внимания.  Что  же,  спросим  у  него  самого!  Теперь  позвонить  молодому  человеку  для  меня  уже  не  представляло  проблемы.

     Слово  за  слово  я  вытянула  из  Юры  все,  что  можно.  Моей  соперницей  была  какая-то  Оля  восемнадцати  лет,  т.е.  старше  его  на  три  года.  Мне  было  всего  четырнадцать,  я  не  знала  и  почему-то  упорно  не  хотела  знать,  как  получаются  дети.  И  тем  не  менее  собиралась  побороться  с  этой  взрослой  девицей!  По-видимому,  для  него  она  была  первой  женщиной  со  всеми  вытекающими  сентиментами,  но  мне  это  было  совершенно  невдомек,  точнее,  я  и  не  думала  считаться  с  этим.  Болезненное  самолюбие, сформировавшееся  под  влиянием  ущербного  воспитания,   провоцировало  меня  на  подвиги,  о  которых  мне  предстояло  не  один  раз  пожалеть!

     Что  я  могла  предпринять  в  данном  случае?  Да,  ничего  в  сущности.  Я  продолжала  ему  звонить,  начала  писать  жалобные  письма.  Много,  много  писем,  способных  вышибить  слезу  даже  у  черствого  человека,  я  написала  ему. Как  это  часто  бывает  с  красивыми  мужчинами,   Юра  стал  заложником  своей  внешности,  он  привык  нравиться  женщинам.  И  постепенно  я  приучила  его  к  своей  нетребовательной  любви,  как  к  наркотику.  Откуда  во  мне  вдруг  взялись  задатки  манипулятора,  я  и  сама  не  знала.  Я  вела  себя  так,  как  подсказывали  всезнающие  инстинкты.

     Между  тем  наступило  лето.  К  тому  времени  мои  родители  купили  домик  в  далекой  провинции,  на  границе  "трех  братских  республик"  Латвии,  Белоруссии  и  РСФСР.  Это  было  совершенно  дикое  захолустье.  Но  там  были  сосновый  лес,  озера,  парное  коровье  молоко  и  много-много  ягод  и  грибов.  Домик  стоял  за  околицей  маленькой  деревни,  что  очень  устраивало  нашу  ругливо-драчливую  семейку.  Правда,  бабушкины  визги  во  время  очередной  разборки  с  мамашей  далеко  разносились  по  всей  округе,  но  это  обычно  происходило  только  в  течение  одного  месяца.  В  остальные  два  месяца  каникул  там  можно  было  жить  вполне  неплохо.  Но  я,  как  безумно  влюбленная  и  тоскующая  по  далекому  предмету  своей  неразделенной  любви,  разумеется,  нестерпимо  скучала.  Перед  отъездом  мы  с  Юрой  обменялись  адресами,  чтобы  переписываться.  И  я,  о  чудо!,  даже  получила  в  ответ  на  свои  многочисленные  послания  пару  писем  от  него.  В  сущности,  он  был  совсем  простым  парнем,  не  отвечавшим  моим  подспудным  амбициям.  Но  что-то  мешало  мне  оставить  эту  свою  затею.  Все  то  же  мое  болезненное  самолюбие. 

     В  восьмом  классе  наш  странный  полу-однобокий  роман  продолжился.  Несколько  раз  Юра   честно  пытался  освободиться  от  моей  любви,  ведь  его  роман  с  Олей  тоже  продолжался.  Но  я  не  отпускала  его.  Я  уже  понимала,  что  не  могу  остаться  вот  так,  у  разбитого  корыта.  Тайное  желание  победить  вовсю  подзадоривало  меня. 

     Вскоре  я  стала  понимать,  что  многие  учителя  догадываются  о  моей  страсти.  Одноклассники  тоже  кое-что  подозревали.  Но  почему-то  никто  не  осмеливался  говорить  о  своих  догадках.  Я  изменилась,  многие  почувствовали,  что  я  -  вполне  сформировавшаяся  личность,  и  невольно  относились  ко  мне  с  уважением.

     Наша  новая  классная  руководительница  Людмила  Ивановна  особенно  пристально  наблюдала  за  мной,  и  порой  мне  становилось  не  по  себе  от  ее  прозорливости  в  отношении  меня  и  Юры.  Моя  мать  подружилась  с  ней.  Результатом  этой  неожиданной  дружбы  стало  предложение  Людмилы  Ивановны  покататься  вместе  на  лыжах  в  зимние  каникулы.  Невзначай  она  упомянула,  что  ее  будет  сопровождать  сын  Сережа,  студент  второго  курса  Ленинградского  Университета.

      Этаким  двусмысленным  квартетом  мы  отправились  в  Комарово,  где  Сережа  стал  нашим  гидом.  Лыжи  были  чуть  не  единственным  видом  спорта,  которым  занимались  у  нас  в  семье,  поэтому  я  каталась  довольно  хорошо.  Но  перед  видом  горы  с  романтическим  названием   Серенада,  к  которой  мы  подъехали  под  Сережиным  руководством,  я  серьезно  спасовала.  Правда,  все-таки  съехала.  Потом  мы  долго  гнали  по  лыжне  мимо  Щучьего  озера,  и,  разумеется,  вскоре  мамы  довольно  сильно  отстали.  В  январе  темнеет  рано,  и  когда  мы  вдвоем  с  Сережей  домчались  до  Комаровского  кладбища,  были  уже  сумерки.  Мы  остановились,  ожидая  своих  мам.  И  тут  вдруг,   ни  с  того,  ни с  сего,  он  обнял  меня!