Горло, казалось, вот-вот меня доконает. Три ночных окота подряд на открытых всем ветрам склонах завершились сильнейшей простудой. Да и работал я, естественно, без пиджака, а потому теперь настоятельно и незамедлительно нуждался в леденцах от кашля Джеффри Хатфилда. Бесспорно, лечение не слишком научное, но я по-детски верил в силу этих леденчиков, которые во рту взрывались и загоняли в бронхи целительные пары.
 Лавочка пряталась в тихом переулке и была такой крохотной, что над окном еле-еле достало места для вывески «Джеффри Хатфилд, кондитер». Но в маленьком помещении яблоку негде было упасть - как всегда. Хотя, поскольку день был рыночный, теснота, пожалуй, превосходила обычную.
 Когда я открыл дверь, чтобы вклиниться в гущу городских дам и фермерских жен, колокольчик над ней мелодично звякнул. Мне пришлось подождать, но я ничего не имел против, так как наблюдать мистера Хатфилда за работой всегда было наслаждением.
 И вошел я в самый удачный момент - владелец как раз пытался в душевных муках решить, что именно требуется его клиентке. Он стоял спиной ко мне. слегка кивая седовласой львиной головой, крепко сидящей на широких плечах, и озирал высокие банки со сладостями у стены. Заложенные за спину руки то напряженно вздымались, то расслаблялись, отражая внутреннюю борьбу. Затем он прошел вдоль ряда банок, внимательно вглядываясь в каждую. Лорд Нельсон, решил я, расхаживал по квартердеку «Виктории» в размышлении о том, какую тактику боя из­брать, вряд ли выглядел столь сосредоточенным.
 Наконец он протянул руку к банке, и напряжение внутри лавочки достигло апогея. Но, покачав головой, мистер Хатфилд опустил руку. Затем все покупательницы испустили дружный вздох - еще раз кивнув, мистер Хатфилд простер руки, взял соседнюю банку и повернулся к обществу. Крупное лицо римского сенатора осветила благожелательная улыбка.
 - Ну-с, миссис Моффат, - прогремел он почти на ухо почтенной матроне, сжимая стеклянный сосуд в обеих ладонях с изяществом и благоговением ювелира, открывающего футляр с бриллиантовым колье. - Поглядите, не заинтересует ли вас вот это?
 Миссис Моффат покрепче вцепилась в сумку с покупками и прищурилась на конфеты в обертках за стеклом банки.
 - Ну, я... то есть мне... - начала она.
 - Если, сударыня, память мне не изменяет, вы изъявили желание приобрести что-нибудь похожее на русскую карамель, и я весьма рекомендую вам этиконфеты. Не совсем русские, но очень приятные на вкус жженые леденцы. - Его лицо изобразило терпеливое ожидание. .Сочный голос, смакующий прелести этих леденцов, вызвал у меня бурное желание схватить их и сожрать не сходя с места. Покупательница, видимо, находилась под тем же впечатлением.
.- Ладно, мистер Хатфилд, - поспешно сказала она. - Взвесьте мне полфунта.

[679x472]

 ==
 Лавочник слегка поклонился.
 - Благодарствую, сударыня. Не сомневаюсь, вы останетесь довольны своим выбором. - Его лицо озарилось благожелательной улыбкой, и пока он ловко сыпал леденцы на весы, а затем завертывал их с профессиональной сноровкой, мне вновь пришлось бороться с желанием добраться до них.
 Мистер Хатфилд уперся обеими ладонями в прилавок, наклонился вперед и проводил покупательницу любезным поклоном, присовокупив:
 - Желаю вам наилучшего, сударыня. - Потом он обернулся к своим верным посетительницам: - А, миссис Доусон, как приятно вас видеть! Так что же вам угодно нынче утром?
 Дама просияла улыбкой неподдельного восторга.
 - Я бы взяла шоколадок с начинкой. Ну те, которые брала на той неделе, мистер Хатфилд. Очень вкусные! Они у вас еще есть?
 - О да, сударыня. Я весьма польщен, что вы одобрили мой совет. Такой нежный, такой восхитительный вкус! И я как раз получил партию в пасхальных коробках. - Он снял с полки коробку и покачал ее на ладони. - Просто прелесть, вы не находите?
 Миссис Доусон закивала.
 - Очень красивенькая. Я беру коробку. А еще мне нужно побольше карамелек, полный пакет, пусть ребятишки погрызут. И разного цвета, понимаете? Что у вас есть?
 Мистер Хатфилд сложил пальцы домиком, пристально посмотрел на нее и глубоко, задумчиво вздохнул. В этой позе он оставался несколько секунд. Потом повернулся, заложил руки за спину и вновь начал инспектировать банки.
 Эта часть ритуала мне особенно нравилась, и, как обычно, я получил огромное удовольствие, хотя наблюдал подобные сцены несчетное число раз.
 Тесная лавочка, набитая покупательницами, хозяин, решающий, что порекомендовать, и величественно восседающий у дальнего конца прилавка
 Альфред, кот Джеффа, неизменно занимал это место на полированной доске возле занавешенного входа в гостиную мистера Хатфилда. И сейчас он, как обычно, словно бы с горячим интересом, следил за происходящим, переводя взгляд с хозяина на покупательницу, и (хотя, бесспорно, это могло мне лишь чудиться) выражение на его морде свидетельствовало о том, что он принимает переговоры близко к сердцу и испытывает глубочайшее удовлетворение при их ус­пешном завершении. Альфред никогда не покидал своего поста и никогда не посягал на остальной простор прилавка. А если какая-нибудь покупательница почесывала его за ухом, он отвечал гулким мурлыканьем и милостливо наклонял голову.
.Естественно, Альфред никогда не допускал некорректных выражений своих чувств. Это было бы нарушением достоинства, а достоинство давно уже стало его неизменным свойством. Даже котенком он избегал неумеренной шаловливости. Три года назад я его охолостил (по-видимому, он не держал на меня зла), и с тех пор он обрел массивность и благодушие. Я залюбовался им. Огромный, невозмутимый, в мире со всем, что его окружало. Бесспорно, он был образцом кошачьей внушительности.
 ===
 И всякий раз, думая об этом, я поражался, насколько он походит на своего хозяина. Оба были одного покроя, и понятно, что их связывала преданнейшая дружба.
 Когда подошла моя очередь, я дотянулся до Альфреда и пощекотал его под подбородком. Ему это понравилось: он откинул голову, басистое мурлыканье сотрясло грудную клетку и разнеслось по всей лавочке.
 Даже покупка леденцов от кашля обставлялась особым церемониалом. Хозяин лавочки торжественно понюхал пакетик и похлопал себя по груди.
 - У них и запах-то благотворный, мистер Хэрриот. Излечат вас в один момент. - Он поклонился, улыбнулся, и могу поклясться, что Альфред улыбнулся вместе с ним.
 Я снова протиснулся между покупательницами и, шагая по переулку, в энный раз поражался феномену Джеффри Хатфилда. В Дарроуби было несколько кондитерских лавок. Больших, с красивыми витринами, но ни одна не торговала так бойко, как тесная лавочка, которую я только что покинул. Безусловно, причиной было уникальное обхождение Джеффа с покупателями. И ведь он вовсе не разыгрывал спектакль: суть заключалась в его любви к своему занятию, в искренности, с которой он все делал.
 Его любезные манеры и «благородная» дикция вызывали непочтительные насмешки у мужчин, которые некогда окончили вместе с ним местную школу в четырнадцать лет. В трактирах его часто именовали «епископом», но добродушно, так как все относились к нему хорошо. Ну а покупательницы были от него без ума и посещали его лавочку, чтобы поблаженствовать в лучах его внимания.
 Примерно через месяц я снова зашел в лавочку купить лакричной карамели для Рози и увидел привычную картину: Джеффри отвешивал поклоны, улыбался и звучно басил. Альфред следил со своего места за каждым его движением, и оба выглядели воплощением достоинства и благодушия. Когда я забрал свою упаковку, Джефф шепнул мне на ухо:
 - В двенадцать я закроюсь на обед, мистер Хэрриот, не будете ли вы так добры зайти ко мне осмотреть Альфреда?
.- Разумеется. - Я взглянул на величавого кота в конце прилавка. - Он заболел?
 ===
 - Нет-нет... просто, по-моему, что-то не совсем ладно.
 В назначенный час я постучался в запертую дверь, и Джеффри впустил меня в лавочку, против обыкновения пустую, и провел в гостиную за занавешенной дверью. Там за столом сидела миссис Хатфилд и пила чай. Она была куда более земной натурой, чем ее муж.
 - А, мистер Хэрриот! Пришли посмотреть котика?
 - Ну какой же он котик! - засмеялся я. И, бесспорно, Альфред, устроившийся возле топящегося камина, выглядел даже массивнее обычного. Теперь он отвел спокойный взгляд от огня, встал, неторопливо прошествовал по ковру и, выгнув спину, потерся о мои ноги. Я почувствовал, что мне оказана большая честь.
 - Настоящий красавец, верно? - сказал я с улыбкой. Я уже давно не видел его вблизи, и дружелюбная мордочка в черных полосках, сходящихся возле умных глаз, показалась мне особенно симпатичной. -Да, - добавил я, поглаживая пушистый мех, блестевший в бликах огня, - ты очень большой и красивый. - Я повернулся к мистеру Хатфилду: - Выглядит он прекрасно. Что вас встревожило?
 - Может, это так только. Он вроде бы совсем такой, как был, но вот уже неделю я замечаю, что ест он не так охотно, не с прежним аппетитом. Он не то чтобы болен... а какой-то не такой.
 - Так-так. Давайте-ка осмотрим его.
 Осмотрел кота я очень тщательно. Температура нормальная, слизистые здорового розового цвета. Я достал стетоскоп, прослушал легкие и сердце, но ничего ненормального не услышал. Пальпация брюшной полости тоже ничего не подсказала.
 - Что же, мистер Хатфилд, - сказал я, - у него все как будто в порядке. Не исключено, что он немного сдал. Хотя по его виду этого не подумаешь. На всякий случай я сделаю ему витаминную инъекции). Она его подбодрит. Если через несколько дней ему не станет лучше, свяжитесь со мной.
 - От души вам благодарен, сэр. Весьма. Бы меня успокоили. -- Он погладил своего любимца. Уверенность в звучном голосе плохо вязалась с озабоченностью. написанной на его лице. Глядя на человека и кота, я вновь почувствовал, как они похожи своей внушительностью.
 С неделю я ничего про Альфреда не слышал и решил, что он поправился. Но вскоре мне позвонил сто хозяин.
 - Он все такой же, мистер Хэрриот. Вернее, ему стало чуть похуже. Буду весьма обязан, если вы опять его посмотрите.
 .И снова то же самое. Ничего определенного даже при самом тщательном осмотре. Я назначил Альфреду курс минеральных и витаминных таблеток. Начинать лечение антибиотиками не имело смысла: температура оставалась нормальной и ни малейших признаков какой-либо инфекции не обнаружилось.
 Мимо переулка я проходил каждый день - до него от Скелдейл-Хауса было шагов сто - и теперь обязательно заглядывал в окно лавочки. И каждый день видел знакомую картину: Джефф улыбается и отвешивает поклоны дамам, Альфред восседает на обычном месте в конце прилавка. Все выглядело нормально, и тем не менее... Нет, кот, несомненно, в чем-то изменился.
 Как-то вечером я зашел и осмотрел его еще раз.
 - Он худеет, - сказал я. Джеффри кивнул.
.- Да, я замечаю. Ест он неплохо, но меньше чем прежде.
 ===
 Продержите его на таблетках еще несколько дней, и, если ему не станет лучше, я заберу его к себе, чтобы провести полное обследование.
 У меня было неприятное предчувствие, что улучшение не наступит. Так и оказалось, а потому однажды вечером я пришел в лавочку с кошачьей клеткой. Альфред был таким огромным, что посадить его в клетку оказалось очень непросто, однако он не думал сопротивляться, пока я осторожно запихивал его внутрь.
 В операционной я взял кровь на анализ и сделал рентген легких. Снимок был абсолютно чистым, в крови не оказалось никаких отклонений.
 Можно было бы и успокоиться, однако кот продолжал хиреть. Следующие недели превратились в кошмар. Я по-прежнему ежедневно заглядывал в окно лавочки, и это стало для меня тяжелым испытанием. Огромный кот все еще восседал на своем месте, но худел и худел, так что вскоре стал неузнаваемым. Я испробовал все препараты и методы, какие только знал, но бестолку. Я попросил Зигфрида осмотреть кота, но он встал в такой же тупик, что и я.
 Непрерывная потеря веса - порой симптом злокачественной опухоли, однако новые рентгеновские снимки ничего подобного не выявили. Полагаю, Альфред был по горло сыт тем, что его постоянно куда-то утаскивают, колют и мнут ему живот, но ни разу не запротестовал. Спокойно мирился со всем, как это было у него в обычае.
 Ситуацию резко ухудшал еще один фактор: Джефф не выдержал постоянного напряжения и буквально таял на глазах. Румяные полные щеки поблекли и запали, а главное - за прилавком его словно подменили: от эффектной манеры торговать не осталось и следа.
 Однажды я не удовольствовался тем, чтобы заглянуть в лавку через окно, а вошел и протиснулся к прилавку между дамами. Зрелище было устрашающее. Джефф, согбенный, иссохший, слушал покупательницу даже без улыбки, апатично ссыпал сласти в пакет и бормотал что-то невнятное. Ни звучного баса, ни счастливого щебета покупательниц. Обычная кондитерская лавка, как всякая другая.
 Печальнее всего выглядел Альфред. Он все еще с достоинством сидел на своем месте, но худой до невероятия. Шерсть утратила былой глянец. Он смотрел прямо перед собой мертвыми глазами, словно его ничего больше не интересовало. Не кот, а пугало в обличий кота.
 Я не выдержал и в тот же вечер зашел к Джеффу Хатфилду.
.- Сегодня я видел вашего кота. Его состояние стремительно ухудшается. Нет ли каких-нибудь новых симптомов?
 ===
 Джефф уныло кивнул.
 - Да, появились. Как раз думал вам позвонить. Его рвать начало.
 Мои ногти болезненно впились в ладони.
 - Еще и это! Все указывает на какое-то внутреннее расстройство, а отыскать ничего не удается! - Я нагнулся и погладил Альфреда. - На него просто больно смотреть. Помните, какой глянцевой была у него шерсть? А теперь!
 - Верно, - ответил Джефф. - Совсем перестал следить за собой. Даже не умывается. Словно ему не до этого. А прежде умывался без конца: вылизывает себя, вылизывает, ну просто часами.
 Я уставился на него. У меня в мозгу загорелась какая-то искра. «Вылизывает себя, вылизывает...» Я задумался.
 - Да-а... Пожалуй, я не встречал кота, который умывался бы так усердно, как Альфред... - Искра вспыхнула пламенем, я даже подскочил на стуле.
 - Мистер Хатфилд! - вырвалось у меня. - Я хочу сделать диагностическую лапаротомию.
 - Что-что?
 - По-моему, он нализал себе волосяной шар, и я хочу сделать проверочную операцию.
 - Живот ему разрезать?
 - Совершенно верно.
 Джефф прижал ладони к глазам и опустил голову.
 Он оставался в этой позе долгое время, а потом устремил на меня измученный взгляд.
 - Право уж не знаю. Я ни о чем таком даже не думал.
 - Необходимо принять меры! Иначе кот погибнет. Джефф нагнулся и погладил Альфреда по голове.
 Один раз, другой, третий... А потом пробормотал хрипло, не поднимая глаз:
 - Ну ладно. А когда?
 - Завтра утром.
 Когда на другой день в операционной мы с Зигфридом наклонились над усыпленным котом, мысли у меня в голове путались. Последние годы мы часто оперировали мелких животных, но мне всегда было ясно, чего следует ожидать. Теперь же у меня возникло ощущение, что я вторгаюсь в неведомое.
 Я сделал надрез, рассек брюшные мышцы, брюшину и, когда прошел диафрагму, нащупал в желудке те стообразную массу. Я рассек стенку желудка, и сердце у меня взыграло. Вот он! Большой комок спутанных волосков, причина всех бед. Нечто, не запечатлевающееся на рентгеновских снимках.
 Зигфрид усмехнулся.
 - Ну вот мы и убедились.
.- Да, - ответил я, испытывая невыразимое облегчение. - Вот мы и убедились.
 ===
 Но это оказалось еще не все. Очистив и зашив желудок, я обнаружил комки поменьше, в нескольких местах закупорившие кишки. Их все необходимо было удалить, а значит - наложить на кишки несколько швов. Мне это очень не понравилось: дополнительная травма и шок. Но в конце концов операция завер­шилась, и виден был лишь аккуратный шов на животе.
 огда я отнес Альфреда к нему домой, Джефф долго не решался на него взглянуть. Наконец он робко покосился на кота, еще не проснувшегося после операции, и прошептал:
 - Он выживет?
 - Скорее всего, - ответил я. - Операцию он перенес тяжелую, и, чтобы оправиться после нее, ему потребуется время. Но он молод, силен, и оснований тревожиться нет никаких.
 Я увидел, что не убедил Джеффа. Это подтверждалось, когда я приходил делать Альфреду инъекции пенициллина. Джефф не сомневался, что Альфред непременно погибнет.
 Миссис Хатфилд смотрела на вещи с большим оптимизмом, но беспокоилась за мужа.
 - Он последнюю надежду потерял, - сказала она. -Потому только, что Альфред весь день не встает с постели. Я ему твержу, что кот не может вот так сразу вскочить и запрыгать, но он и слушать не хочет. -Она посмотрела на меня с тревогой. - И знаете, мистер Хэрриот, он совсем измучился. Его просто узнать нельзя. Я даже боюсь, что он таким и останется.
 Я подошел к занавешенной двери и заглянул в лавку. Джефф стоял за прилавком мрачный, двигаясь точно автомат. Он отвешивал конфеты без единой улыбки, а если и говорил что-то, то с безжизненной монотонностью. В ошеломлении я обнаружил, что его голос совсем утратил былой звучный тембр. Миссис Хатфилд была права: его нельзя было узнать. А что, если он действительно не станет прежним, что будет с торговлей? До сих пор его покупательницы хранили ему верность, но меня томило предчувствие, что продлится это недолго.
 прошла неделя, прежде чем появились перемены к лучшему. Я вошел в гостиную, но Альфреда там не оказалось.
 Миссис Хатфилд вскочила с кресла.
 - Ему много лучше, мистер Хэрриот, - радостно сказала она. - Ест вовсю и запросился в лавку. Он сейчас там с Джеффом.
 И я вновь посмотрел в щелку между портьерами. Альфред сидел на обычном месте. Тощий до ужаса. Но сидел он прямо. Однако его хозяин выглядел все так же скверно. Я отвернулся от двери.
 Что же, миссис Хатфилд, больше мне приходить не нужно. Ваш кот выздоравливает и скоро будет совсем таким, как раньше.
 ===
 Да, в отношении Альфреда я испытывал полную уверенность, но не в отношении Джеффа.
 Затем, как повторялось ежегодно, меня совсем поглотила кутерьма весеннего окота со всеми его прелестями. Ни о чем другом думать времени у меня не было. Прошло, наверное, недели три, прежде чем я снова заглянул в кондитерскую лавку купить шоколад для Хелен. Теснота внутри была страшная, и пока я пробирался к прилавку, на меня нахлынули прежние страхи. Я боязливо посмотрел на человека и на кота. Альфред, вновь массивный и полный достоинства, восседал в дальнем конце прилавка как монарх, а Джефф, опираясь ладонями на прилавок, наклонялся вперед и заглядывал в лицо покупательнице.
 - Насколько я вас понял, миссис Херд, вам требуется какой-то сорт мягких конфет. - Звучный бас заполнил лавочку. - Не рахат ли лукум имеете вы в виду?
 - Нет, мистер Хатфилд, совсем не то.
 Джефф опустил голову на грудь и с предельной сосредоточенностью уставился в сверкающий прилавок. Потом поднял лицо и приблизил его к лицу дамы.
 - Возможно, пастила?
 - Нет... не то.
 - Трюфели? Помадка? Мятный крем?
 - Да нет. И не похоже даже.
 жефф выпрямился. Да, задачка оказалась не из легких. Он скрестил руки на груди, уставился в пространство и сделал могучий вдох, который я так хорошо помнил. Тут я понял, что он стал прежним. Широкие плечи расправлены, на полных щеках играет румянец.
 Его размышления ни к чему не привели. Он выставил подбородок и откинул голову, ища вдохновения на потолке. Альфред, заметил я, тоже посмотрел на потолок.
 Джефф застыл в этой позе, и в лавочке воцарилась напряженная тишина. Затем медленная улыбка озарила благородные черты. Он поднял палец:
 - Сударыня, - сказал он, - думается, я понял. Беловатые, сказали вы... а иногда розоватые. Очень мягкие. Могу ли я предложить вам суфле из алтея?
 Миссис Херд хлопнула ладонью по прилавку. - Вот-вот, мистер Хатфилд! Ну забыла название, хоть убейте.
 - Ха-ха! Так я и предполагал, - пробасил хозяин лавочки, и его голос органными звуками отразился от потолка.

Из книги Дж. Хэрриота "Кошачьи истории" М., "Мир", 2000