До олимпиады уже совсем чуть-чуть. Сейчас как раз самое время засесть дома за экономикой и все дела. Я так больше не могу. Я сдаюсь? Нет, не должна.

Мне безумно хочется вернуться на год назад, в прошлую весну, во время перед Германией.

В то ощущение свободы, в ту весеннюю московскую атмосферу.

Туда, где еще Маша была москвичкой.

Туда, где еще не снесли Янтарку, мое любимое место для прогулов биологии.

Туда, где валялась с друзьями на травке в парке на Новокузнецкой и ела мороженое, хотя было еще прохладно.

В 8 апреля, когда на улице пошел снег, а я была в замшевых туфлях и без зонта. Снег шел так сильно, что не только я, многие люди заслоняли лица газетками, чтоб хоть как-то видеть, куда идешь.

В утро 22 апреля на вокзале с моим огромным салатовым чемоданом. Поезд тогда отошел совсем неожиданно, я не попрощалась тогда с родителями.

Хочется вернуться в утро 23 марта. Сначала на мою кухню, потом на открытый перегон между Преображенкой и Сокольниками. Потом на Фрунзенскую. В подземный переход, где я покупала цветы моей сестренке на др.

На Чистые пруды, где мы гуляли Милино др и стремались мужика под ЛСД.

На Ходынку в квартиру, где в прихожей синий кафель и много зеркал.

На улицу 1905 года, где в курилке на балконе на 14 этаже я довольно часто дожидалась родителей.

В мою школу, когда я туда ходила постоянно.

В то утро, когда меня наебал Женя, сказав, что у меня проблемы с Gastfamilie.

В тот вечер на 317, когда мне позвонили из Германии, а потом я часа 2 висела на телефоне с Аней.

В тот день, когда прилетала моя бабуля из командировки. Тогда я выскочила на улицу утром в пиджаке и майке и засиделась вечером у бабушки до поздна. Потом мне было очень холодно и одновременно приятно идти по улице.

В ту ночь, когда я написала Милке в 2 часа ночи. Как ни странно, она ответила. Вот только из-за чего я ей писала, я совсем не помню. Да это не очень-то важно.

В последние дни в Москве, когда я шла от Парка Культуры до Лубянки пешком, потому что в тот день было 2 крупных матча на красной ветке и у входа в метро была огромная толпа. Не захотела толкаться в подземке, решила прогуляться по центру. Тогда шла вдоль реки, фотографировала что попало на мобильник и курила еще Vogue Aroma.

Отлично помню день, когда дед уезжал в Литву. Я тогда ехала в центр, но вышла на Лубянке, чтобы купить раствор для линз. Там же потеряла набойку. Потом сидела на стульчике в Детском Мире, в то время как мне оперативненько меняли набойки.

В тот день, когда я в Европейском закупалась перед Германией со старым другом. По-моему, парней в последнее время больше прикалывает ходить по магазинам, чем нас, девчонок. Ну или это просто я такая левая.

По дороге с Ходынки на 1905 года, когда я жутко опаздывала и словила такси. О таксистах я вообще могу написать длинный и подробный пост, но это не сейчас. Меня тогда подвозил мужик на дорогой машине с желтой штуковиной на крыше, на которой написано такси (я не знаю, как она называется). Встали в небольшую пробочку, он тогда рассказал мне полжизни, да и я кое-что о себе. Потом отказался деньги брать за проезд. Мелочь, а приятно.

Я могу вспомнить еще кучу мелочей из той весны, могу вспомнить кое-какие приятные моменты из этой зимы-весны. Но сейчас все уже не так беззаботно и просто, как было тогда. Нет ощущения свободы. Я раньше могла сорваться в любую секунду и оказаться через полчаса на другом конце города. Сейчас уже такое кажется невозможным. Жизнь расписана по минутам. Может, скоро все изменится. А может и нет.

Но все равно дальше все будет хорошо. Сегодня я в это верю. Сегодня я немного наивная.