[500x332] …Знаете, как это было? Чужая ночь, совсем не моя, но которая должна была принадлежать мне по праву…По праву «Хочу»…Но по бессовестному праву, точнее, правилу «Нельзя» она была не моей…И когда я бросалась словами, они наталкивались на непробиваемое стекло чужого окна, чужой квартиры и рикошетом возвращались, и больно били меня по лбу… Было больно.
На телефоне закончились деньги, а так хотелось разговаривать, разруливать, искать оправдания в чужих, но моих, потому что родных словах…И липкий страх – а что если кто-то звонит и не может дозвониться…Ну да, я же в Питере…Это же из фильма «Питер ФМ» взяты строчки «Вне зоны доступа»…
А хотелось быть доступной. Очень хотелось. И бить себя ладонями по щекам, отпаивать холодной водичкой, просто окунать в граненый стакан пылающие пересохшие губы…И просить, и умолять хмель вернуться, хоть на время, хоть на пять минут…
И глаза блестели ярко, как звезды, так, что можно было не зажигать света, и нервный зуд в ладонях – схватить ручку и исписать стихами все стены чужой квартиры, чтобы к утру меня свезли в психушку, где я буду говорить стихами до конца дней своих… 
Надо было спать, надо было уткнуть воспаленный мозг в спасительное глупое окно телевизора – но я ходила кругами, как зверь в клетке, ходила, протаптывая широкую тропу – потому что не было мочи уснуть, не было желания, была возможность…
О возможностях говорить могу долго. Желания и возможности – больная тема для каждого, я уверена. Нет большего счастья, чем момент, когда желание совпадет с возможностью – и больше ничего ведь не надо – так мало…и так много. Непозволительная роскошь.
А до этого был красивый апрельский снег, который хлопьями ложился на мое разгоряченное лицо, и я стояла, зажав в пальцах кожу какого-то убитого животного, превратившуюся в добротную куртку…И я ловила снежинки ртом, и смеялась, оттого, что когда смотришь в небо, кажется что все они нацелены на тебя, а как доходит дело до ловли – летят мимо…
И взгляд, который запал в душу, остался там, если не навечно, то очень на долго, и сейчас, когда я почти успокаиваюсь – он током пронзает нутро и я, как рыба, хватаю охапками мою любимую колу – лучшее лекарство… Для меня…
А еще я пела песню Шаде, все слышали Шаде, все слышали меня, а я слышала только шум, как в глубине радиоточки, когда помехи…Фшшш…шшш… Я до сих пор его слышу. Потому что он говорит мне о…