С большим интересом прочитал в последнем номере "Собеседника" статью Дмитрия Быкова "Сурков как Солженицин нашего времени". Особенно понравилась заключительная главка "Если «кратии» много, «демо» мало не покажется".
Остается понять одно: если бы в Феврале 1917 года у власти стояли люди, подобные Владиславу Юрьевичу, а студенты были бы интеллектуально суверенны, искренне готовы уважать «кратию», игнорировать «демо», почитать власть, желать усиления стране и враждовать с большевиками, – Февраля что, не было бы?
Ничего подобного. Февральская революция случилась потому, что в России было очень тошно. И если бы все перечисленное – в диапазоне от интеллектуального суверенитета до движения «Наши» – в тогдашней России присутствовало, Февраль бы, пожалуй, случился еще в январе.
Революции вообще происходят не из-за Запада, не из-за Лимонова, Ленина, Керенского, демократии и большевиков. Это все преходяще. Революция происходит тогда, когда все в стране вроде бы гладко. Одно не гладко: все до того изоврались, изверились, изворовались и исподличались, что жить не хочется.
Вот тогда и делается революция.
***
Добавлю от себя: революции случаются тогда, когда экономикой страны, её базисом правят временщики, полагающие, что страной можно управлять, словно кучер лошадью, то отпуская, то вновь натягивая вожжи.
[699x465]