Раз уж я здесь - дам немного информации о себе.

Дядя Дэксус был человеком редкой профессии. Вот уже давно он работал Главным Гвоздодёром в 15 Краснознамённой гвоздильне Заебищенской Атомной Электрической Станции. Станция, надо сказать, была атомная. Пиздатая, нормальным языком говоря, была станция. Во всяком случае, дядя Дэксус свою работу любил, относясь к оной с известной долей самоотверженности и, не побоюсь этого слова, страсти. Порою, дядя Дэксус забывался в объятьях трудоголизма настолько, что забывал менять эти самые объятья на другие, не менее приятные - алкоголизма и интернет-зависимости.
Дядя Дэксус был великим изобретателем и экспериментатором. А еще он был рационализатором, и тоже великим. Хотя работой его было в первую очередь - драть гвозди. Вот идёшь по коридору, видишь гвоздь - не проходи мимо, возьми и отдери. Хорошо отодрал - будет тебе премия, именные часы и мороженое. Плохо отодрал - хуй будет. С хуем, правда, тоже не всё ясно. Ведь хуй-то он в любом случае будет. Типа вещь в себе... Главное, чтоб стоял.
Драть почём зря дядя Дэксус не любил. На то он и рационализатор, всё-таки. А значит драть надо с умом. Желательно, что-нибудь рационализировав. А еще лучше что-нибудь изобрести, рационализировать, а потом уже драть, как следует. На ЗАЭС было что рационализировать или даже изобрести: реакторы, котлы, тигли, пароварки, кофемолки, сковороды и даже один вибратор производства японской фирмы «Йобанамати» с приводом от резервного дизель-генератора от ГЦН-4 (подарок на 75-летие начальнице финансового отдела Чучхинецкой от благодарного коллектива). Но Дэксусу, согласно положений служебной инструкции, ничего такого чинить и рационализировать не полагалось. Это, впрочем, не помешало ему однажды обустроить свежеотодранными гвоздями вибратор старушки Ч.
Дядя Дэксус страдал. Душа учёного боролась в нем с жесткими, как снасти садомазохистов, шорами чиновничьих писулек. Однажды, бездонной южной ночью, дядя Дэксус, как и всегда, бродил мрачными коридорами АЭС, сопровождаемый готичным скрипом методично вырываемых из стен, паркета, мебели и, иногда (в низких местах переходов) из потолка, гвоздей.
«Готичненько...» - неприязненно подумал молодой учёный, оглядывая покрытый серой «шубой» коридор. Вдруг внимание его привлек огромный никелерованый рубильник непонятного происхождения, нагло торчавший в стене.
«Ну йобанаврот! Чем не гвоздь нахъ? - подумал дядя Дэксус и, поднатужившись дернул могучую головку.
Вся система АЭС неожиданно пришла в движение. Пол вздрогнул, а пытливый дядя Дэксус, взвизгнув, вонзился главою непокорной в бетонный потолок.
«Хуяккъ нахъ...» - мелькнуло в бетоне потолка, тонкодисперсно смешавшимся с головой учёного.
....
А по ночам горы и море красиво светятся. Фиолетовые волны с нежным кислотным шипением лижут алый обсидиан пляжа и шлейфы испарений уносятся в изумительно клубящееся оранжевое небо.
По бескрайней Туапсинской лавовой равнине бродит дядя Дэксус, цокая копытами и огорченно кивая обеими головами... и приговаривая: «Нахуя было тот гвость трогать... Хто ш знал шо ета нихуя ни гвость, а Самый Главный Ебильникъ нахъ»... и разводя всеми шестью парами рук.