Это цитата сообщения Латинист Оригинальное сообщение

Помню первое время очень удивлялась тому, что находясь далеко за пределами своего города, люди безошибочно определяли меня - москвичка. Аказывается я Акаю :-)

АКАНЬЕ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Расскажу очень коротко и доходчиво.
Аканье в русском языке – это когда безударное [o] произносится как [a]. Это означает, что русские люди (в большинстве своём) способны произнести [o] только в ударном положении и никак больше. Раньше аканья не было, и звуки [o] и [a] произносились под ударением и в безударном положении одинаково чётко. Именно это самое мы и видим в современном украинском языке. А затем оно появилось. И именно это самое мы видим в современном русском и современном белорусском языках. Больше такого явления нет ни в одном славянском языке.
Хорошо это или плохо – то, что такое явление возникло?
Ответ может быть только один: плохо.
Что хорошего в том что «это» и «эта», «масло» и «масла» произносятся совершенно одинаково?
В диалектах современного исландского языка есть такое явление: литературное [i] произносится как [e], а литературное [e] – как [i]. Это вносит в язык страшную путаницу и вредит ему. Но исландцы осуждают такой способ произношения, он считается недостойным и аморальным. Никакой культурный исландец не рискнёт так говорить.
В русском же языке никакого осуждения в адрес аканья не существует. Ему уже много веков, и поздно уже осуждать. Что случилось – то и случилось, и это непоправимо плохо.
О происхождении аканья написано много работ. Есть среди них и очень умные и правильные. Лингвисты объяснили, как это получилось, какие при этом механизмы сработали, но повторять их объяснения я не собираюсь. Предлагаю посмотреть на это явление с другой точки зрения и увидеть в нём хоть что-то достойное внимания.
Дело в том, что все индоевропейцы делятся между собой по такому признаку: у одних время от времени происходят колебания между звуками [o] и [u] – в ту или другую сторону. У других же колебания происходят между [o] и [a]. Первые – это так называемые кентум-языки, вторые сатам-языки. Первые – в основном западные народы (кроме древних тохарцев, которые жили на западе нынешнего Китая), вторые – восточные.
Этому различию между индоевропейцами – несколько тысяч лет, и почему оно возникло – я не знаю.
Переход от [o] к [a] очень характерен для многих иранских языков и для индийских. Очень хорошо он заметен и в санскрите.
Предки славян вообще дошли до того, что перестали на слух различать оба эти звука. Иными словами звуки [o] и [a] у них произносились совершенно одинаково и не существовало способа их различить. Возможно, это было нечто среднее, между [o] и [a]. В любом случае мы обозначим этот звук таким условным значком: [å]. Этот праславянский звук мог быть кратким и долгим. Краткий во всех без исключения случаях превратился в славянское (и русское) [o], а долгий – в [a]. Это очень простое правило.
В летто-литовских языках происходили похожие процессы, но в основном в обратном направлении. К примеру, на праславянском языке «готовый стол» звучало так: gotovos stolos, а на современном литовском – так: gatavas stalas.
Потеря разницы между [o] и [a] – это было очень плохо. Затем славяне создали снова эту разницу. То есть добились достижения, успеха. И вот теперь – снова фонетическое поражение.
Некоторые из русских людей произносят звук [o] совершенно чётко – как под ударением, так и в безударном положении. Но это только на севере – в Архангельской области, в Вологодской, в Костромской и некоторых других. Это называется оканье. К сожалению, оно отмирает, считается нелитературным и даже высмеивается.
Вернуться к оканью – это было бы хорошо, но это совершенно нереально.
Аканье существует у русских людей в разных видах. На юге произносится совершенно чистое [a], в средней полосе оно редко встречается. Там, как правило, произносится нечто среднее между [o] и [a]. Совершенно ужасным мне представляется московский вариант аканья. Этот вариант обставлен многими сложными правилами. Там звук [o] превращается во что-то другое в зависимости от того находится ли он перед ударным слогом или после него. В слоге первом перед ударным он произносится почти как [a], причём долгое, в остальных случаях он весьма часто напоминает звук [ы], иногда – [у], а иногда и вовсе пропускается.
Когда донские казаки слышат, как москвичи произносят некоторые слова с безударными долгими гласными, столь несвойственными русскому языку, то молодые люди начинают неудержимо ржать, а старики – посмеиваться. В самом деле на Дону это слышится так:
Гылаавá баалит; скаажите, паажáлстэ; што вы гваарите; кылаакóльчик, мылаакó, мылаадéц.
Московское произношение слов «паутина», «лауреат», «получать» как пуутина, лууреат, пулучать – тоже режет южный слух.
Вообще-то до революции с таким произношением в театр не брали. Оно осуждалось и считалось деревенским – подмосковным, но всё-таки деревенским, не достойным культурного человека. Сейчас оно никак не осуждается, но живёт оно в основном среди женской половины москвичей и в меньшей степени – среди мужской. Почему так – не берусь судить. Эта особенность московского произношения не может быть объяснена никакими славянскими или индоевропейскими фонетическими законами, процессами или традициями. Она целиком и полностью происходит от восточнофинских племён, которые в древности жили в этих краях, но затем перешли на русский язык.