Коза старой была. Самой старой в стаде. Обижали мальчишки-пастухи. Обижали собаки. Обижал козёл – вожак стада. Молоко давать коза перестала и ждала каждый день над собою расправы.
Шло стадо по опушке мимо лесочка на горке. Глядь коза – пещерка. Любопытство страха сильнее. Заглянула – а там мох вкуснее вкусного. Так и отстала. Догонять совсем глупо получалось. И прежде дни считала, а за такое точно псам на корм. В пещерке и поселилась.
Каторга на то и каторга, чтоб каторжно было. Хоть почти жизнь здесь, а так и не привык. Поймал момент, в пятый раз бежал. Через реку, поле, горушку с леском - там и упал бессильно в пещерке. Упал, заснул мертвым сном. Сквозь сон почуял рядом живое, теплое, на ощупь женское. Вспомнило тело зачем родилось. Вырвалась, выплеснулась скопившаяся страсть. Диким криком кричала незнакомка в пещерной тьме, да есть еще силы справиться. А утром, спящего еще, поймали и увели. Так и не понял – снилось иль вправду было.
Понесла коза. Долго носила. Но выносила всё ж. Увидела, что родила, и от ужаса сдохла. По всему и козленку бы сдохнуть, но живучее оказалось чудище. Выжило, выросло. В шкуре своей не боялось ни жары ни холода. Хитростью своей добывало потребное. Ело все. Никто его не ел – даже волки подходить боялись. Все бы ему хорошо, только одиноко. Заслышало звуки прелестные, поскакало туда – на полянке девица землянику рвет. Испугалась девица, чувств лишилась. Так, бесчувственную, и обрюхатил.
Родила девица от дома далеко. Не поверил никто в непорочное. Родила и умерла от горя. Поместили сыночка в приют. Волосики по тельцу выкатали. Ноготки остригли. Шишки на голове кудряшками скрыли. Резвый рос мальчуган как все другие, упрямый только, да нахальный. Зато везде поспеет, ко всему интерес и страху никакого. Вырос, выучился, ничего в нем особенного – разве глаза чуть косят, да лоб вперед клонит порой, будто боднуть хочет.
Такова история жизни начальника, посылающего меня в командировку в городишко, которого и на карте не сыскать.