Где-то в год интерес к женской груди во мне угас. Но в юности вернулся, наполненный новым смыслом.
Сегодня любой мальчик может вдоволь разглядывать женскую грудь, хорошо знает, куда и вместо чего вставляется тампакс. Советские мальчики были лишены этой радости. Дырочки в раздевалки и спальни девочек помогали мало. Пощупать манящие холмики удавалось, а вот увидеть...
Случались, конечно, подарки судьбы. Баню закрыли на ремонт. Развернули рядом временную, в огромных палатках, с водогрейными машинами рядом. Сверху в палатках отдушины. Прохожим не видать. Но с крыши, куда по высокой стене пожарная лестница... Увы, в те времена женщины редко мылись в полевых банях.
Были, конечно, кусты у реки, где девочки снимали купальники. Когда они тебя замечали, то визжали и отворачивались. Приходилось прятаться. Но некоторые девочки, заметив мальчика, присевшего и затаившегося в кустах, не понимали, что его тянет к прекрасному, а думали, будто он там какает. А это неприятно, когда про тебя так думает девочка.
Нечем было записать увиденное, чтобы потом смотреть вновь и вновь. Мелькнуло что-то, распахнулись глаза, обдало волнением – и всё. Помнишь потом или воображаешь – не разобрать.
Вы не поверите, но даже в кино нельзя было наглядеться на женскую грудь. Стоило там мелькнуть хоть кусочку, как переставали пускать тех, кому нет восемнадцати. Глупое правило. Ведь тем, кому есть восемнадцать, в кино на грудь смотреть незачем. Они могут жениться, раздеть жену и разглядывать её сутками. Но тогда Дмитрий Анатольевич ещё не родился, и придумывать умные законы было некому. Так вот и было: грудь в кино показывают, но тем, кому это нужно, смотреть нельзя.
Мне повезло. Судьба познакомила с киномехаником. Научился от него заправлять аппараты, переключать проекцию. Стал его подменять порой. И фильмы, на которые в зал мне никак, в окошко смотрел. Отвлекался, конечно, – за петлей в аппарате присмотреть, но главное видел.
А потом был фильм «Последняя реликвия». Показали там две груди сразу. Киномеханик полтора метра пленки вырезал и стал с них карточки печатать. За это его прав лишили. Закрылось для меня окошко к грудям кинодив.
Немало с тех пор повидать довелось. Все изменилось. Голых грудей вокруг – хоть ложкой ешь. Но живет привычка взглянуть украдкой на припрятанное, часто очень умело припрятанное – чтобы красиво смотрелось.