Теперь про один только клитор печатают больше, чем про всю электронику.
А вот прежде!
Три кита – «Мир», «Радио и связь», «Финансы и статистика» нерестились ежегодно. Кто помнит это теперь? Что говорят вам слова «китовая икра»? Забыт их смысл. Потому даже пишут теперь «кетовая».
Книжки стояли как полагается. Все на виду. Протиснешься к прилавку, листаешь по одной.
- Возьмите домой, посмотрите, – говорила продавщица. Интеллигентные люди!
Теперь, когда их распихали словно шпроты в О'кейе, всё равно захожу. По настроению. Плохое – поправить. Хорошее – «полирнуть». Долго ищу – чего бы купить. Иногда удача. Почти как из тех, настоящих.
Те заказывал. Знал обязательно - когда, приходил к открытию. Брал новоявленный план, заполнял карточки. С собой было их много десятков. С нанесённым уже адресом. Для того в типографии гранки отлиты. Не хватало – штамповал тут же. Отданные среди первых, карточки мои всегда сбывались. Всякую книжку, что нравилась, домой тащил. Жена сердилась, да объяснил:
- Книжка не баба. Не зли судьбу.
А однажды, когда к плану опоздал, было утро. Раннее, осеннее. Стоял пятым к открытию. А книг, по карточкам не выкупленных, при закрытии оставалось двенадцать. Удача! Открыли. Прошли мы в зал – а там верёвочка. Ревизия – и всё тут. И никаких. Долго спорили – уговорили. Продадут не сразу, когда ревизию окончат, а в назначенный день. Можно так же, с утра, приходить. До управления книжной торговли дошли – чтоб договориться, благо рядом – на пятом этаже.
Любил я их, ясное дело. Очень в молодости любовь неутомимая. Откроешь, к автору приноровишься – и резонанс. Эх! Здорово!
Когда вдруг спрашивали что – не рассказывал, приносил книжку. Самую нужную. Не просил обратно хоть сто лет – пока самому не нужна вдруг. Бывало, дарил. Есть в этом какой-то кайф – дарить самому нужное.
А вот когда прошу обратно, а книжки нет...
Нет, я бы понял, когда из комы, из-под обломков первый вопрос – уцелела ли? А второй – сейчас из-под земли её, или после капельницы?
- Ладно уж. Что поделаешь... – сказал бы. Грустил бы сам, вежливо.
Когда иначе - во мне протест, эмоции яркие, разные эпитеты. Козёл – из них первый, самый вежливый.
Потому не могу ни тогда ни сейчас подумать вот так:
- Сам виноват, что предложил Саше книжку, чтобы дочка его экзамен сдать смогла.
(С трудом стёр на самом деле написанное, чтобы эта строчка получилось).
А думаю, как на духу, другое.
- Дал этому козлу книжку, чтобы его **тая дочка экзамен сдала. А эта дура отдала книжку ещё одному козлу. А тот урод её спёр. А вообще мне насрать на того козла. Как эта б** посмела мою книжку отдать? А этот кретин «я тебе другую куплю» - говорит. Мол, что там, брошюрка, было бы о чём. Толстую купит.
Болван тупой! Я их все видел. Нигде больше про E-R диаграммы так хорошо не сказано.
Так я думаю. И попадись он рядом, пересказываю это имяреку своими словами.
Говорю так всякий раз, как случается. И когда ещё не читанным Макнамарой придурка порадовал. И когда любимого Тассела дуре дать угораздило. И... эх!...
Вспомню про книжку – вспомню про уродов этих и чувствую – как же я их ненавижу.

ПС. Подарив книжку, ищу потом такую. Как найду – полное удовольствие.
А взамен украденной (иначе не назвать) если и найду – осадок, хоть, конечно, легче чуток.