Она не смеялась. Она не плакала. Она вообще не испытывала никаких эмоций, в то время как маска, надетая на время карнавала показывала абсолютную противоположность. Изукрашенные серебром, фиолетом, золотом и блёстками, изгибы маски искрились в свете фейрверков, изображая непомерную радость её хозяйки.
Но каждый раз, приходя с карнавала в свой замок, она запиралась в комнате, велела слугам не трогать её до утра; Снимала маску, и вытирала потеки макияжа. Когда ей было хорошо - она плакала, и знала, что её душа ещё трепещет где-то внутри железной шкатулки. Там, куда она её спрятала. А маска всегда лежала на видном месте.