Смерть подстерегает нас на каждом шагу. Но если думать о ней и бояться ее, то жизнь становится невыносимой. Ожидание смерти страшнее, чем сама смерть. Значит, нужно как-то преодолеть этот страх. Но как? Забыться в вине, разгуле, наркотиках, или отвлечься, рассеяться в суете будничных забот, живя, как в последний день? Преодолеть смерть творчеством, надеждой, что это сохранит тебя после смерти? Или же играть в прятки со смертью, превратив страх в бесстрашие? А может быть, обрести в смерти смысл существования, когда ее наступление осветит прожитое и выделит главное? Нет жизни как таковой, есть лишь момент, в котором заключена наша жизнь, — когда мы любим и делаем добро или когда негодуем и творим зло. Однако не столько смысл освещает мгновение, сколько мгновение освещает смысл прожитой нами жизни. Смысл приходит, как вспышка, но осуществляется как процесс. Свободен тот, кто не боится умереть. Но бесстрашие дуэлянта — это чаще всего задавленный страх и на самом деле бегство от страха, то есть страх еще больший. Не со страхом смерти, а со страхом жизни связан поиск смысла. Если страх смерти связан с инстинктом самосохранения, то страх прожить жизнь без смысла — это страх человеческий, страх разумного существа. Наличие страха прожить жизнь бессмысленно подразумевает необходимость поиска смысла. Страх бессмысленности своего существования скрывает предназначение. Чтобы понять страх бессмысленности, нужно не бояться отыскать смысл. Страх бессмысленности проживаемой жизни есть перевертыш страха обрести этот смысл. Но так же, как смерть является фактом, которого не избежать, так и смысл рано или поздно осветит проживаемую нами жизнь. Это как прозрение, которое наступает вместе со смертью, или раньше, но все равно с неким подобием смерти. Любой страх функционален и производен. Он является бессознательной реакцией, выражая необходимость преодолеть то, чем этот страх вызван. Задача состоит в том, чтобы раскрыть, осветить, понять, что скрывает за собой страх. Но чтобы понять, нужно прежде всего преодолеть инстинктивную реакцию неприятия. Постановка вопроса “в чем смысл жизни, если мы все равно умрем?” есть неосознанное выражение страха перед жизнью. Чтобы понять смерть, нужно преодолеть страх смерти. Человек стремится преодолеть смерть всеми доступными ему средствами, и прежде всего через рождение детей. Однако это является лишь замещением смерти, но не ее преодолением. Смерть — лишь одна из сторон истины. Быть может ее внутренняя сторона. Страх смерти преодолевается только смыслом проживаемой жизни, который не ограничивается рамками самой этой жизни, а выходит за ее пределы. В отсутствии смысла вопрос заглушается пьянством или суетой. Большинство людей убегают от страха смерти через повседневные дела, не решая для себя вопроса о смысле своего существования. Они стараются не думать о смерти, а значит — и о жизни. Тот же, кто задумывается о смысле, невольно думает и о смерти. Невозможно понять конечность в бесконечности, не ограничив ее рамками. Только смерть позволяет быть честным и откровенным с собой до конца. Смерть просветляет жизнь. Она, словно рентгеновскими лучами, высвечивает все скрываемое, делая очевидным, каков ты есть на самом деле...» (из романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте http://www.newruslit.nm.ru