Жизнь потому и имеет смысл, что человек смертен. Именно смерть придает человеческой жизни смысл. На самом деле, человека мучает не страх смерти, а страх бессмертия! Нет страха смерти, есть лишь желание жить. Что толку протестовать против смерти? Нужно просто переступить через нее, и тогда страх неизбежной кончины исчезнет. Смерть это всего лишь призма, через которую видна Истина. Умирать мучительно тому, для кого ужасна своей бессмысленностью прожитая жизнь. Не бывает бездумной жизни — каждый размышляет о прожитом. Жизнь ужасна не бездумностью, а осознанием того, что прожита впустую. Когда понимаешь, для чего надо было жить, но уже невозможно ничего исправить, тогда и постигаешь весь ужас смерти. Ужас это неосознаваемый страх. Но страшна не смерть, а процесс умирания. Страх смерти на самом деле — это страх перед жизнью. И даже не перед кончиной как таковой, а перед небытием от неудовлетворенности прожитой жизнью. Страх бессмысленной и напрасно прожитой жизни есть бегство от смысла, нежелание его понять и начать жизнь иную. Но изменить жизнь можно только в соответствии с обретенным смыслом. А для этого необходимо познать его суть. Смысл там, где мы есть. Он никогда не исчезал, даже в том или ином миропонимании, потому что всегда оставался в нас самих. Не бывает высшего или низшего смысла, христианского или коммунистического. Есть просто смысл, и он всегда один. Это Абсолют! Смысл жизни не может быть ни в постижении Бога, ни в подражании Христу. Это происходит само собой, когда постигаешь цель своего пребывания на Земле. Смысл жизни может быть только в самой жизни, как и смысл чего-либо — только в нем самом. Смысл — это наполнение и одновременно предназначение, которое заключено в самой жизни. Смысл это процесс, суть которого выражена в его цели. Но цель не может быть просто в продолжении, поскольку возникает справедливый вопрос — а зачем продолжение, ради чего? Смысл — это выражение нацеленности, это раскрытие цели, ее объяснение. В то же время сама цель есть выражение смысла, который преодолевает границы своего ограниченного пространства, тем самым развивая себя. Ради чего жить, если не стремиться к идеалу? Все остальное недостойно устремления. Устремленность — это и есть направленное движение к идеалу! Но если идеал настолько противопоставляет себя действительности, что бывает оскорблен ею, то это уже мечта, оторванная от реальности. Идеал родится не в мечтах, а в муках. Идеал требует действия, мечта же бездействует. Да, жить нужно ради идеала, но только в настоящем, потому что будущего не существует. Все в настоящем — и прошлое и будущее. Тот, кто живет ради будущего, не может отвергать настоящее, потому что будущее это уже вчера и уже завтра! Невозможно знать, каким будет завтра, а потому нужно просто жить, воплощая постигнутый смысл. Это воплощение и будет преодолением возникающих трудностей. Некоторые видят в жизненном процессе, как во всяком процессе, некую цель, и это правильно! Вся жизнь человека это процесс поиск ответа на вопрос о бессмертии. Либо человек утверждает бессмертие верой в вечную жизнь, создавая гениальные творения искусства, в которых находит ответ на вопрос о смысле проживаемой жизни, либо отрицает бессмертие неверием и самоубийством, будь то фактическое уничтожение себя наркотиками или умерщвление духа материальным потребительством. Нельзя низводить человека до роли морского песка, говоря лишь Почему он живет. Но Зачем, для чего! У человека есть цель прихода в этот мир, безусловно, есть. Какова она? Это Тайна. Но Тайна нужна человеку, чтобы верить и ощущать собственную малость перед ее непознанностью. Тайна жизни после смерти сокрыта тайной, чтобы у нас был свободный выбор. Люди не должны знать. Но лишь тот, кто верит, тот достигает праведности, лишь тому открыт путь в мир иной. Именно отрицание жизни после смерти, то есть вечной жизни, приводит людей к греху через соблазн сиюминутной выгоды в сиюминутной жизни. Никто не может примириться со своим полным исчезновением. Мысль эта противоестественна. Ничто не рождается из ничего, а потому в ничто не обращается. Происходит лишь смена форм. И эта мысль не есть бегство от страха, но факт, который мало кто будет отрицать. Когда после смерти о человеке остается хорошая память, жизнь его переходит в иную форму, и он начинает жить в сердцах людей. Не боится смерти тот, кто не боится жить вечно! Но когда пропадает страх смерти перед новой жизнью, то какой становится эта земная жизнь? Трудно избавиться от ощущения трагизма происходящего. Трагизм как неумолимый конец и как мучение присутствует везде и во всем — в любви, рождении, в таланте, одиночестве, ненависти, в конце концов, в ограниченности человеческой жизни. Трагизмом наполнено все существование человека, поскольку он беззащитен и одинок перед подкарауливающей его каждую минуту смертью. От этого и возникает вера в существование доброй и справедливой целесообразности, способной защитить перед всевластием грядущего. Решение вопроса о смысле человеческой жизни напрямую связано с ощущение трагизма. Но чем можно его преодолеть? Только радостью! Ничто не может победить любовь, которая и есть жизнь! Но мы сами отказываемся от любви, предпочитая ей вещи. Вещи же порождают страх потери, тогда как любовь невозможно ни потерять, ни отобрать, ни купить, ни продать. Мы распоряжаемся только тем, что носим в своей душе, остальным лишь пользуемся! Но страх потерять то, что мы имеем, именно он отталкивает нас друг от друга, делая чужими. Хотя, в конце концов, мы лишаемся всего, за что так упорно цеплялись всю жизнь. Какой же смысл ненавидеть, если единственное, что остается в нас, это наша любовь? В любви умереть не страшно”.
(из романа "Чужой странный непонятный необыкновенный чужак" на сайте http://www.newruslit.nm.ru