У испанского драматурга несколько сотен пьес, среди них есть одна о России – «О чудесном спасении царевича Дмитрия». Написана в 1606 году. Русская смута только начинается, пьеса заканчивается тем, что Лжедмитрий Первый с польской женой въезжают в Кремль. Победители «на позитиве», и новый царь клянется за год перевести народ в католичество. Печальный конец еще впереди, и история многократных предательств и убийств – заканчивается «странным хэппи-эндом». Знание о скором конце первого Самозванца и грядущей «мясорубке» придает «радости» горький привкус. Словно взял конфету – а на зубах вдруг оказывается фольга и бумага. И это не прием мастера, а доказательство подлинности пьесы.

Ту же историю в России представляют иначе – по сюжету Пушкина «Борис Годунов», написанной через два века. Пушкин иначе описал эту историю. И вот что интересно в различиях.

У испанца Грозного царя зовут «Василий». Он действительно «грозен», у него тоже есть посох, которым он убивает сына. Но он – именно «Василий». Будто для испанца «иван» и «василий» были не имена, а звание Правителя.

Грозный убивает не старшего, а младшегосына. И зовут того не Иваном, а Дмитрием. Словно «Дмитрий» тоже не имя, а «титул» наследника. Будущий Самозванец не сын Грозного, а внук. И следовательно, не было у Ивана «седьмой», незаконной жены. И у испанца Дмитрий – вовсе не «Лже», а законный наследник. Петр Басманов в пьесе первым из бояр предает Годунова, и присягает новому царю. И Годунов не травится, а гибнет на поле боя непосредственно от руки Дмитрия.

К чему перечисление «нестыковок»?
К тому, что в остальном события те же.

Вряд ли современник событий разбирался в современной ему истории хуже Пушкина, просто он пользовался католическими сплетнями. А во времена Пушкина правившие Россией немцы «подсадили» страну на протестантские источники.

Официальная версия русской истории возникла в 19-м веке только из протестантской версии и под контролем первых лиц Романовской династии.

Наличие другого (притом, не менее объективного) взгляда на известные исторические события приводит к неожиданным выводам: оказывается, даже современники плохо разбирались в том, как зовут правителя России и его сыновей. К тому же, разные «политические партии», оказывается, всегда имели разные мнения на родство, законность и объективность. Так что правды не узнать никогда. Но по большому счету, совсем не важно, как именно проходили события. Важно только то, какие выводы могла бы дать более правильная история. И какие мы вводы могли пропустить, живя по версии «узурпаторов».

В разночтениях между Лопе и «Сан-Сергеичем» – хорошо понятен мотив каждой из сторон: переписать историю Лжедмитрия по-своему, отсечь лишних потомков и «претендентов», расчистить путь на трон своей «партии», не имевшей явных прав по крови, но обладавших поддержкой военной партии и необходимой для узурпаторов беспринципностью.

Победившие Романовы «схимичили» с историей, приписали себе лишнего, и (в глазах элиты) «узаконили» право сильного.