Гарри сидел на подоконнике и размазывал пальцем узоры, на запотевшем от его дыхания стекле. Он глубоко вдохнул воздух и отвернулся от окна. Предстоял целый учебный год, а это всегда тяжело, а с учётом того, что Тёмный Лорд возродился, год явно обещал быть незабываемым.
Гарри вздрогнул. В окно забилась чёрная ворона с письмом на лапе. Такого оригинального способа доставки почты он ещё не видел. Мальчик, который выжил, осторожно открыл окно и впусти посланника. Ворона, как обычная сова, протянула ему лапу с письмом. Гарри отвязал письмо и, достав из кармана завалявшийся орех, отдал его вороне. Та с жадностью схватила награду и немедленно ретировалась. Господин Поттер закрыл окно и стал разворачивать письмо. Его затылок как будто покрылся льдом, после того, как он прочитал, кто прислал письмо.
- Волан-де-Морт?!
"Милый Гарри, здравствуй! Рад писать тебе это письмо! Я теперь стану хорошим... Я ведь почему злой был? Жил один, кушать никто не вари, носки не стирал… А теперь вот решил пошалить в России и встретил Чуму-дель-Трот. Женщина она потрясающая душой. Я ей выделил немного денег на магомоложение и магподтяжку, так что теперь она просто отпад. Передай другим, что я приглашаю весь Хогвартс на нашу свадьбу.
***
Таня сидела на кровати и рассматривала новые учебники, полученные в библиотеке. В стекло забарабанил купидон.
Таня распахнула окно, быстро взяла письмо и, запихнув немного конфет в сумку купидона, захлопнула окно.
"Милая, Танечка! Здравствуй! Угадай кто? Правильно! Чума-дель-Торт... Только вскоре стану Чумой-де-Морт... Встретила я недавно такого обаятельного чопорного англичанина. Ну настоящий джентльмен! Мы на следующей неделе женимся... И мы с Володей приглашаем весь Тибидохс на эту почётную церемонию. Отныне мы решили стать добрыми, так что радуйтесь и готовьте подарки!
P.S. Я так изменилась, так что меня вряд ли кто-то узнает.
Люблю, целую, Чумонька"
***
В комнату ворвался Рон, крича, что убьет кого-то, находящегося за пределами видимости. Гарри уронил письмо и уставился на друга. Рон с негодованием захлопнул дверь.
- У тебя такое выражение лица, как будто ты объелся очень кислой капусты - сказал Рон, разглядывая друга.
- Хуже... - ответил Гарри.
Рон глянул на письмо и взял его в руки. Его глаза округлились.
- Что – настолько плохо?!
- Я не знаю.... – Гарри пожал плечами и посмотрел в окно. На улице быстро темнело, а окрестности Хогвартса становились всё менее различимыми.
***
А в это время в Тибидохсе Таня бежала по коридору в направлении кабинета Сарандапала. Она ворвалась в него и застала академика за престраннейшем занятием.
Черноморов стоял перед зеркалом и с помощью искр окрашивал волосы. Когда Таня распахнула дверь кабинета, старичок покраснел и с детской наивностью спрятал руку с кольцом за спиной. Таня сделала вид, что ничего не заметила.
- Академик, я получила письмо... И меня волнует его содержание…
- Да...
- От Чумы!
- Могу я взглянуть? – академик помялся на месте и протянул руку, чтоб забрать письмо... Академик Сарандапал начал читать вручённый лист пергамента. Выражение его лица стало серьёзней, чем когда-либо.
- Авторус-покажитис! - произнёс он.
Буквы со всего листка собрались сначала в одно тёмное пятно, а затем стали расползаться по бумаге, изобразив:
"Дора Четмут"
- Это не она - прошептала Таня облегчённо и встревожено одновременно.
- Она, - ответил академик вяло.
- Но Дора Четмут...
- Её настоящее имя... Бумага не любит псевдонимов..
- Значит, это правда? – удивилась Таня.
- Похоже... – Сарандапал не нашёл другого ответа на этот вопрос.
В это время бывшая Дора Четмут стояла перед зеркалом магстоматолога и рассматривала свои идеально ровные и белые зубы.
- Финский унитаз - ни дать, ни взять - обрадовался тот положительному взгляду Доры.
В кабинет постучали.
- My dear, Dora! Я пришёль за ю!
- Я готова, Володенька!
- Dora! Соблюдай приличие! Не называй меня настоящим именем в общественных местах - первое слово Володя сказал громко, с истинно английским акцентом брюзгливого джентльмена; остальная часть фразы была произнесена шёпотом с чисто русским акцентом обиды.
- Но, Вольдемар! Я думала, все уже знают...
Но все оставались в счастливом неведении... Раньше с русских хватало Сталина и Чумы... Злобного дядю Володю все относили к английским аристократам...
- Dear, Dora! Ви спик эбаут зис эт ауар свит хаус! - со старым акцентом злорадства произнёс новоиспечённый подданный Росийского государства, любитель русского экстрима, вроде помолвки с злодейкой намбер уан, дальнейшими планами на совместную жизнь с ней и решения стать наидобрейшим магом на земле, сажающим ромашки у белого дома.
- Не начинай снова... У меня от этого твоего голоса проступают морщины! - пожаловалась Дора.
***
- Но ведь это какая-то бессмыслица одними губами проговорил Рон. - Это следует немедленно показать Дамблдору! Н-Е-М-Е-Д-Л-Е-Н-Н-О! – взволнованно добавила Гермиона.
- Ведь он не угрожает раздолбать Хогвартс до основания - вот и славно, а что он уж там женится, заведёт дюжину пухлых детишек, пригородный пентхаус, насажает там жизнерадостных цветочков, будет по вечерам напевать мирные песни под нос, скашивая газоны, купит две машины и колли в придачу - ерунда - заявил Рон.
- Но, Рон! Как ты не можешь понять?! Это может быть попытка усыпить наше сознание! - прошептала Гермиона.
- Или шутка!
- Да что там шутка! С такими вот письмами не шутят!
- А, по-моему, вполне мило - сказал Рон.
- Послушайте, я думаю, что Гермиона права! Письмо нужно показать Дамблдору!
Гермиона благодарно, но устало улыбнулась, встрявшему в разговор Гарри.
***
- Вольдемар, как ты открываешь порталы?
- Силой мысли, дорогая...
- А как ты сражаешься?
- Палочкой и силой мысли...
- Разве палочка удобней кольца?
- С одной стороны не практично, а с другой, это не вложенная в кольцо магия волшебника, хотя и это тоже, но и артефакт, хоть и не такой огромной силы...
- А как ты меня расколдовал?
- Силой мысли, дорогая...
- А как ты понял, что я та единственная, которую ты ждал?
- Силой мысли, дорогая...
- Вольдемар, ты меня слышишь?
- Силой мысли дорогая...
- Володенька, у меня такое впечатление, что я говорю с попугаем...
- Силой мысли...
- Вольдемар!
- А? Что, милая...
- Ты меня не слушаешь...
- Прости, принимаю сигнал немецкого радио... В Берлине -1 - +3 без осадков, атмосферное давление 735 миллиметров ртутного столба. Небо ясное...
- Ну и что? Это разве важнее меня?
- Конечно, нет! Думаю куда смотаться на медовый месяц... О, постой, говорят Гаваи...
***
Таня шла по коридору, ускорив шаг настолько, насколько это только возможно, чтобы не переходить на бег.
- Таня! - её окликнул неунывающий, играющий комментатор сборной Тибидохса по драконболу, спортсмен, красавец и просто отличный парень.
Таня остановилась, дожидаясь, пока эта гремучая смесь талантов доковыляет до неё.
- Что это с тобой? Кричу уже пять минут. Что - опять втюрилась? Кто следующая жертва? - назидательно прокомментировал Ягун.
- Я получила письмо.
- Пуппер кинул Джейн Петушкофф и собирается прилететь в Тибидохс в сопровождении самой доброй тёти, трёх вагонов роз и милым мальчиком с опахалом?
- Нет...
- Дай подумать... Дядя Герман прислал свои искренние поздравления по поводу нового поклонника неумолимой Татьяны Леопольдовны?
- Тебе что - Лоткова свиданье только что назначила? - съязвила Таня.
Ягун сразу умолк и помрачнел.
- Письмо от Доры Чермут...
- Переписка с фанатами Тибидохской сборной в США?
- Никогда не угадаешь - ответила Таня, жутко похожая сейчас на вечно жизнерадостного Демьяна Горьянова.
- Мадам ошиблись адресом?
- Чума-дель-Торт...
- А какая между ними связь? Это добродушная племянница тёти Чумы, переплюнувшей самую добрую тётю по доброте? Дора непременно любит лопать пончики, розовый цвет, кучу рюшек и обожает пушистых миленьких щенят...
- Последнее, похоже, стало правдой, но Дора Чермут! Это и есть Чума.
- Если б я сейчас был Дорой и жевал пончик я непременно подавился им.
- Ягун я не шучу...
- И что она пишет? Татьяне Гроттер до востребования, с любовью дорогая двоюродная бабушка, высылаю коробку запасных носков, две пачи конфет, с пожеланиями не наедаться сладостями по ночам и шапочку, связанную собственноручно?
- Она выходит замуж!
- Хорошо, всё-таки, что я не Дора Чермут... – мечтательно произнёс внук Ягге
- Ягун! - одёрнула его Танька грозным воплем.
- А что Ягун? Вот всё время Ягун! Я и так уж, сколько лет Ягуном работаю! Дайте чтоль выходной… Загонюсь под Дыра… Ну или на худой конец Горянова и буду большой и крупной бякой.
***
Трое друзей стояли перед Дамблдором.
- Вот, - произнёс Гарри, протягивая директору письмо.
Директор увлёкся чтением письма, поминутно пряча улыбку под усами.
- Директор, как вы думаете - это правда?
- Вы поступили правильно. Я проверю это письмо. Если оно окажется правдивым, то я поздравляю вас! Этот день станет всеобщим праздником, - с истинно английской педантичностью произнёс Дамблдор.
***
Таня сидела на подоконнике так же, как и когда получила письмо. Входящему могло показаться, что она смотрит на потухающее небо, но Таня задумалась о содержании письма. Неужели это правда? Неужели все эти годы борьбы со злейшим врагом магов вот так просто закончились? Но это был не главный вопрос. Как Чума вернулась к жизни?
Дверь тихонько приоткрылась. Таня, которая увлеклась своими мыслями, ничего не заметила, продолжала сидеть с затуманенным взглядом.
- Привет, сиротка! Решила расстаться с грешной жизнью? Вот и правильно. Только потом не приходи в комнату пугать нас с Пипенцией! У нас и так чуткий девичий сон.
Гробыня выглядела как всегда отлично. "Отлично" в смысле не так, как все нормальные люди. У неё были чёрные волосы, а лишь на концах красовались красно-оранжевые живые языки пламени. На ногтях был маникюр в аналогичной цветовой гамме.
- Решила переодеться - объяснила Гроби, что было для неё явлением довольно экзотичным.
Сказать, что Гробыня одевается, было сложно. Скорей, она с каждым днём всё больше раздевалась.
Таня окинула её взглядом и отвернулась к окну.
- Что кислая, как Поклеп после увеселительных мероприятий?
- Письмо получила от...
- Уж наверное, от Пуппера? Нет... от Джейн Петушкофф с пожеланиями не болеть и вирусом, который может свалить с ног целое стадо коров, в розовом конвертике?
- От Чумихи...
- Э... Пошутистка... Юморастка! Щас буду смеятся... Только скажи, когда начинать, - ответила Склеппи.
- Оно у Сарандапала..
- Ну да! А я люблю Глома без памяти...
- Поздравляю!
- Забыла добавить 1:0 ведёт Гроттерша. Счет, пожалуйста! Ладно, некогда мне трепаться с тобой. Расписание требует жертв! И сегодня это ты.
С этими словами лучезарная Гробыня вышла из комнаты. Таня слезла с подоконника. Ей нужно было с кем-то поговорить. Рассказать что случилось.
***
- Милая, Джейн! Я Вас любить не могу. В моей душе воспылало другое чувство, которое не залить даже Вашим колоритным образом и количеством духов, которое вы ежедневно на Себя выливаете. Прощайте! Никогда не бывший Вашим Гурий, - читала юная покорительница банков, банок и свинок-копилок - Джейн Петушкофф, - а! Нужен мне этот очкастый! И тётки у него обе дурные...
Письмо обиделось и покончило жизнь самосожжением.
***
Дора расхаживала по дому и рассматривала мрачноватые комнаты.
- Вольдемар, я хочу сделать ремонт! Я вызову гномов строителей!
- Только не этих растяп - они покрасят мой кабинет в розовый цвет, если его стены доживут до покраски!
- Но здесь так мрачно... - главная экс-злодейка огромной страны, успевавшая напортачить даже далеко за полярным кругом, уселась на огромное кресло, оббитое чёрным бархатом.
- Пожалуй - произнёс добрый дядя Вольдемар.
На этом разговор будущих супругов завял за неимением новых тем для обсуждения.
***
Гермиона судорожно вытрясала свой гардероб. Что ж ей одеть на свадьбу? Не ударить же лицом в грязь! В комнату вежливо постучали.
- Заходите! - прокричала Гермиона, продолжая судорожно рыться в вещах, заваливших всю её кровать.
В комнату вошли Гарри и Рон.
- Что делаешь?
- Вещи перебираю, - смущённо проговорила лучшая ученица Хогвартса.
- На ужин идешь?
- Да, - ответила Гермиона - шмоткус-собироткус.
- Что за заклинание?
- Поделились коллеги из России - довольно ответила Гермиона, наблюдая, как вещи сами собой аккуратно развешиваются и складываются.
***
Таня шла по опустевшим коридорам Тибидохса. Растянутый на плечах свитер слез с плеча, но она совершенно не обращала на это внимание. Она шла задумавшись. Письмо толкнуло её в бездну сомнений и противоречий.
"Этого не может быть" - уверяла она себя.
"Или так лучше? Легче что ли..."
Она налетела на кого-то.
"Только не Поклеп!" - пронеслось у неё в голове.
- Прости...
Чей-то приятный, мягкий, но в то же время требующий подчинения голос разлетелся по коридору, вдребезги разбиваясь о его стены, как морские волны в шторм. Таня сразу узнала его. Это был голос Глеба.
- Это ты меня прости.... - произнесла Таня.
Таня оглядела Глеба. В руках у него была папка для рисования.
- Я иду к большой башне... Не составишь мне компанию? - спросил всё тот же голос.
Таня задумалась. Расценивать, как свиданье это было нельзя, но мысль о Ване...
"Он виноват в нашей с ним ссоре... Он мне гадость - я ему проценты!" - подумала Таня.
"Я начинаю думать, как Семь-Пень-Дыр!"
- Я хотела кому-то сказать кое-что и думала, честно говоря, что это будешь не ты...
- Но передумала?.
Таня кивнула.
***
По большому залу разлетался бешеный визг первокурсников. Учителей пока, как ни странно, не было. За столом Гриффиндора сидели торе друзей.
- Ты думаешь, что Дамблдора нет из-за письма? - прошептала Гермиона, обращаясь больше к Гарри, чем к Рону, с которым он успела накануне поссорится.
- Вероятно... Он ведь сказал, если сведения будут подтверждены...
***
Миловидная женщина сидела за грузным дубовым столом и выписывала что-то сизым пером. На листе бумаги красовались лишь несколько строчек. Рядом со столом лежала уже кипа подобных листочков. Женщина прошептала какое-то заклинание и из кольца на её пальце вырвалась искра. Бумага на столе сложилась в уточку, потом сердечко, а потом, смявшись, отправилась к своим коллегам.
- Вольдемар! У меня проблема!
- В чем же? - в комнату заглянул не очень приятный на вид субъект, перепачканный краской.
- О, Вольдемар! Ты собственноручно начал ремонт? - улыбнулась женщина.
- Нет, Дора! Мне посоветовали заклинание... Всё те же русские оптимисты... И что? Теперь вся комната, из которой выбежала мебель и довольным табуном носится по дому, окрашена полностью, включая пол, потолок, стены и меня в придачу.
- Лимонно-жёлтый? Вольдемар, я же просила посоветоваться со мной...
- Да, дорогая! Ты не могла бы угомонить мебель?
- Конечно!
Женщина вышла из комнаты и взмахнула рукой с кольцом.
- Всех-скотинус-переубиватис-на-мелкие-кусочки-шмякис-брякис-через-окна-выбросякис-к-соседям-закидакис-им-назлокис.
- Дора! Ты же обещала не пользоваться заклинаниями из ряда "стой-скотина-замочу-на-месте-если-не-подойдёшь"!
- Больше не буду! – ангельски улыбаясь, произнесла Дора. Она и забыла о возникшей проблеме с приглашениями.
***
- Дорогие ребята! Сегодня случилось одно необычное событие!
- Поттер сошёл с ума! И его увозят от нас на профилактические работы и замену двигателя - самозабвенным шёпотом произнёс Малфой. Его свита из двух шкафов засмеялась. Неожиданно нос у Малфоя стал расти, не останавливаясь. Дамблдор прервал свою речь и сказал что-то на ухо Снейпу.
Пострадавшего, с носом уже около полутора метров, вывели из зала.
- Итак... Сегодня произошло событие крайней важности для всего магического мира. Мы провели экспертизу письма, полученного на кануне Поттером. Оказалось, что письмо содержит достоверную информацию. Это письмо от Волан-де-Морта!
Все находящиеся в зале, кроме пары человек дрогнули.
- Письмо говорит, что Волан-де-Морт прекращает деятельность самого отрицательного персонажа, и… Женится на русской злодейке Чуме-дель-Торт.
На этот раз передёрнуло лишь Гермиону.
По залу проносились обрывки фраз вроде "этого не может быть!", "это неимоверно!"...
***
Таня сидела на краю башни и любовалась островом. Она только что закончила рассказывать Глебу про письмо и теперь не хотела вспоминать о нем, по крайней мере, сейчас.
Глеб что-то рисовал.
- Хочешь посмотреть? - спросил Глеб.
На Танином лице изобразилось удивление. Она не могла поверить в то, что недавно Гунималий чуть не реинкорнировался по милости Глеба из-за того, что сильно много патякал про рисунки того. Девочки, прилетевшие с ним, сказали, что они по большей части никогда не видели ни одного его рисунка. Таня подошла и заглянула на мольберт. Она увидела себя. На рисунке она сидела в той самой позе, которую только что покинула. Глеб поднял свои тёмные глаза. Тане они напоминали то ли чёрные маслины, то ли казались принесёнными из самой преисподней, под заказ...
- Тебе нравится?
Таня кивнула. Караван мыслей понёсся мимо башни прямо в Танины соображения.
***
В доме был ужасный шум. Окрестности заливала какая-то дикая музыка.
- Дора, Дора! Ну почему ты не вызвала наших гномов? Я был и против них! Но эти балаганщики! - Вольдемар покраснел то ли от злости, то ли оттого, что ругал невесту.
- Но, Вольдемар, отечественные гномы строят дом по соседству. Это лучшие мастера, а их уже разобрали!
- Но почему ты не вызвала гномов-строителей из Италии?
Женщина вздохнула и села на диван, который едва не постигла участь «всех-скотинуса...».
***
Глеб протянул свою руку к Таниной.
- Ты замёрзла?
Таня кивнула. Глеб встал и обнял её. Таня хотела его оттолкнуть, но все его действия подчиняли. Таня сразу забыла и про Ваньку, и про Пуппера, и про Урга. Всё стало неважно. Бездонные, полные тёмноты глаза смотрели на неё.
Таня не понимала, почему она ничего не может сказать или сделать. Она лишь прислонилась к нему. От него как будто исходила тайная сила, как и от колодца Посейдона. Она просто не могла устоять. И этот запах ночного дождя и моря, как от него всегда пахло…
***
Небо в большом зале было пасмурное. Вчера начал идти первый снег. На удивление рано...
Все завтракали с какой-то леностью. Вдруг зал наполнился звуком взмахивающих крыльев, рассекающих воздух. В зал влетело огромное количество белых голубей. Все в изумлении подняли головы. На все столы посыпались листочки бумаги. Все, как загипнотизированные, наблюдали за этим. Первыми очнулись преподаватели.
***
После неожиданного письма от Доры Чермут на Тибидохс нагрянула неожиданная волна влюблённости. Влюблялись все: хмыри, ученики, даже учителя. После окончания занятий, все окрестности Тибидохса становились многолюдными. Сарандапал пытался установить причину эпидемии, повалившей недавно Медузию. Доцент Горгонова, к несчастью, влюбилась в академика. Ученики, между которыми давно ходили подобные слухи, проходя мимо кабинета Сарандапала, улыбались, а то и посмеивались. Благодаря Великой и Неподражаемой Верке Попугаевой, можно было узнать последние новости Тибидохской заражённости. Сарандпал предполагал сначала, что такое несусветное счастье настигло нескольких учеников по вине купидонов. Но это его предположение не подтвердилось. В Тибидохсе возникли такие пары: Шурасик+Свеколт, Зализина+Ванька, Гроттер+Бейбарсов, Бульонов+Пипа, Меди+Он(хотя любовь в этом случае имела односторонний характер). Утвердились Жикин+мамзель Склепп, Зуби+товарищ Бульонский, Поклеп+ревнивая русалка, Ягун+Лоткова, Ржевски+Недолеченная дама.. Под стенами Тибидохса бегала совершенно обезумевшая нежить, носившая всем попало букеты цветов и веток, вымоченные в болотной тине.
Академик вот уже неделю пытался понять происхождение этой заразы, но последние три дня ему значительно мешала доцент Горгонова, выбивавшая дверь с криками: "Любимый, открой, я знаю, что ты там! Двери не остановят мою страстную любовь................".
За последние два дня девять русалок вышли замуж за хмырей. Страшная статистика продолжала расти.
Сарандапала теперь пугало лишь одно: он боялся, что влюбится в Горгонову, так как это было и со всеми остальными. В большом стеклянном сосуде с чем-то похожим на ртуть внутри, всё чаще отражалась страшная для Сарандапала картина: академик в семейных трусах в сердечко и чёрной мантии бегал вприпрыжку по лугу, собирая цветы и держа за руку Медузию.
Это особенно его беспокоило.
***
Дамлдор развернул свой листочек и улыбнулся.
- Ребята! Вчерашний день войдёт в историю! Сегодня нас пригласили на свадьбу! Я поздравляю всех с долгожданным избавлением от многолетних страхов. Отныне имя Волан-де-Морт произносить не страшно! – громко огласил он, улыбаясь.
Все последовали его примеру и развернули свои листочки. На лицах у всех появилось только недоумение. Особенно это было заметно на лице Малфоя. Мадам Помфри смогла остановить рост его носа, но полностью вернуть его к нормальным размерам – нет. Так что теперь его бледное лицо выглядело длиннее и худощавей обычного, а кончик пресловутого носа постоянно мешал читать.
***
- Дора, тебе не кажется, что для нашего дома многовато гостей?
- А разве весь Тибидохс, Хогвартс... Ну и еще парочка десятков приглашённых - это много?
- Боюсь, что да...
- Вольдемар, а как же сила мысли?
- Она перед женскими заморочками бессильна...
- А пятое измерение?
- Боюсь, оно, вряд ли выдержит...
Тут разговор будущих супругов прервали.
- Хозяин, у тя чё-то в шкафу было важное?
- А что? - насторожился Вольдемар.
- Та он в дверь не пролазил, так мы его в окно бабахнули... Придержать забыли, а он и упал - прикинь?
- Вольдемар, милый! ВОЛЬДЕМАР!!!!!!!!!!!!!!!
***
- Вы внимательно читали приглашение? - улыбнулась Гермиона.
- Неа...
- А на свадьбу только парами пускают.
Рона при этих словах перекосило. Он подавился бутербродом, оставшимся с Ланча.
- А что я такого сказала?
- Ничего, - Рон покраснел, - и с кем ты идёшь?
- Пока ни с кем, но думаю, кое-кто меня скоро пригласит, - сообщила Гермиона.
***
- Ванечка, не кушай эту дрянь! Я тебе сейчас бульончик найду!
- Лизочка, не утруждай себя! Та-а-ань!
- НЕТ! Ничего ему от тебя не надо! Всё ты виновата! Изводишь нас с Ванечкой! Вот и супчик, и тот рядом с тобой!
К столу подошёл Демьян Горьянов.
- Демьянчик, отойди от столика! Ванечке нужны свежие продуктики, а то он целоваться не сможет!
При этих словах перекосило буквально всех. Учительский стол было рассмотреть трудно, но там, похоже, случилось то же самое. Хотя, двоим, было совершенно некогда.
Академик пытался пересесть в обезМедузенное место, но где бы он ни садился, материализововалась доцент Горгонова. Академик краснел, просил её пересесть, но она, как учтивый официант, висла над ним с разными предложениями и, просто выражая страстную любовь.
Учителя, сидевшие в радиусе пяти метров от Поклепа морщились. От него самого пахло новым лысогорским одеколоном, а от его спутницы рыбой и болотом.
Детям до 18 на Зуби и Готфрида стоило вообще запретить смотреть.
Нормальным, по видимому, оставался только Тарарах, хотя те немногие, что были ещё не заражены, заметили, что он слишком часто заглядывает в нагрудный карман.
Так как за шаловливыми учениками, следить было некому, Таня, Склеппи и Пипа сидели на руках у своих кавалеров. Жикин и Бейбарсов светились счастьем, а вот о Бульонной отбивной так сказать было сложно.
***
- Представляешь, а Гермиону скоро пригласят в пару!
- В какую пару?
- Ну, на свадьбу!
- Ой... А у меня пары нет! - огорчился Гарри...
- И у меня! А давай пойдем вдвоём? - обрадовался Рон.
Гарри заёрзал на кровати и пересел подальше.
***
Ваня зашёл в берлогу Тарараха. Хозяин вздрогнул и с волнением стал засовывать что-то себе в карман.
- Что это? - спросил Ванька.
- Это ничего...
- Но я ведь видел.
Тарарах, как нашаливший ребёнок, опустил глаза и зашаркал ножкой.
- Это Сабрина...
- Сабрина?
- Маленькая фея... - нежно проговорил Тарарах.
- А... - Ванька еле сдержал улыбку.
***
Самый добрый дядя Володя стоял около стены с лопаткой и отдирал дежурного гнома от обоев.
После того как он покраснел, а из его палочки полетел целый звездопад, гнома начало плющить. Его то сжимало, то растягивало. Гном по несколько раз ударился обо все стены, а добрейшая тётушка Дора еле успокоила жениха. Теперь дядя Володя с виноватым видом пытался то ли спасти обои, то ли гнома.
- Милый, заколдованная швабра взялась мыть меня - успокой её пожа-а-а-а-а-а-а-а-алуйста-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
***
- Тебя ещё не пригласили на свадьбу? - спросил Глеб у Тани.
- Ещё нет...
- Тогда я буду первым...
Таня улыбнулась. Глеб наклонился и поцеловал её.
- Эй, место для поцелуев в заднем ряду! - сообщила Гробыня.
Таня оглянулась. Они с Глебом сидели у самого озера. Сзади сидела Гробби с Жикиным, чуть дальше Ваня с Зализиной верхом. Таня поморщилась.
***
Свадьба вселюбимых героев своих стран приближалась неминуемо. Гермиона с каждым днём становилась всё более мрачной, озверевшей и всё более злобно смотрела на Рона, а наиболее часто вздыхала.
Рон побаивался такого поведения. Он до сих пор не знал, кого пригласить, а Гермиона к тому же сказала, что её скоро кто-то пригласит. Рон подозревал, что злилась она из-за того, что этот кто-то решил повременить с приглашением. Если бы Рон встретил этого КОГО-ТО, он намутузил его за сволочность.
***
- И он тебя ещё не пригласил? - возмутилась Джинни.
Гермиона покачала головой.
- А ты ему сказала...?
Гермиона кивнула.
- Ну, это уже хамство!
В комнату постучали. Дверь распахнулась, и на пороге показался Рон.
- Кто тот негодяй?
- Что? - на этот раз опять возмутилась Джинни.
- Кто тебя должен пригласить, но ещё не пригласил.
Джинни прыснула и в припадке дикого смеха вырвалась из комнаты.
***
- А что, сиротка, как твой Замочислоников целуется?
Таня швырнула в Гробыню подушку, но промахнулась.
- Неужели всё так плохо?
Вторая подушка пролетела у самой головы Склеповой.
- Всё ТАК плохо? Как пылесос говоришь?
На этот раз подушка нашла цель, но это была не Гробби, а Пенелопа. Последняя очнулась от воспоминаний свиданья с изрядно раздавленным и потрёпанным Бульоном.
Гробыня хихикнула и грохнулась лицом в подушку.
- Да, девки, скажу я вам жаль, что наши шторки ту-ту, а столько компромата! - хихикнула она сквозь начинку подушки.
***
Гермиона покраснела, как помидор. Сейчас она страшно напоминала доцента Горгонову в ярости средней степени.
В комнату снова заглянула Джинни.
- Ты – сдерживая смех, крикнула Джинни и снова скрылась за дверью, заливая общую гостиную Гриффиндора звонким смехом.
Гермиона, как казалось со стороны, перешла в высшую степень ярости доцента Горгоновой, правда, без волосяных эффектов.
***
Академик Сарандапал залетел в кабинет и еле успел захлопнуть дверь.
- Академик, откройте! Я ваша жрица любви! - кричала с обратной стороны «окопа» госпожа Меди.
- Медузия, соблюдай приличия! Я совершенно не понимаю причин твоего поведения!
- Открой дверь! А то я пошлю целовательное заклятие!
- Э... Извините, у нас в комнате сидит хмырь - на него ничего не действует. Мы уже все перепробовали, а он поёт романсы и не уходит - скромно пролепетала Маша Феклищева, подходя к Медузии.
Вообще-то, это она сделала зря. Меди в припадке любовной лихорадки была маловменяема.
- Любите друг друга вечно! Я благословляю ваш брак! - произнесла доцент Горгонова, ломясь в дверь кабинета академика. Сфинкс давно перестал реагировать на подобные действия, а в любой удобный момент смывался куда-то далеко отсюда.
- Медузия, помогите детям! Что вы такое несёте? - укоризненно произнёс академик.
- Дети - цветы жизни! Я хочу, чтоб у нас с тобой была двойня: маленькая Меди и маленький академик! - мечтательно произнесла Медузия.
- Машенька, иди к себе в комнату я телепортирую туда!
- ТЕЛЕПОРТ! Как я не додумалась!
В эту минуту доцент Горгонова исчезла из коридора и материализовалась на шее академика.
- Я же говорила, что мы будем вместе! - проговорила Медузия и взглядом платонической любви удава к кролику, впилась в лицо Сарандапала.
***
Таня стояла на краю Большой башни. Сзади, прижимая её к себе, стоял Глеб. Мимо пронеслась Гробыня. Сегодня Медузия дала ей ответственное задание.
В руках у Склеповой был пятилитровый бутылёк, пустой на вид, повёрнутый дном по направлению полёта. На крышке были маленькие отверстия.
- Ты будешь дарить флюиды, - торжествовала Медузия, - прямо напротив окна академика!
***
Эпидемия гриппа охватывает не всех сразу. Она окутывает всех по одному. Её масштабность всё растёт... А потом тот же вирус появляется в совершенно неожиданном месте и в совершенно неожиданное время. Так случилось и с эпидемией любви, охватившей Тибидохс.
Солнечным утром осеннего дня первые признаки заражённости появились и в... Хогвартсе. Однако, если в Тибидохсе все уже смирились с этим, то в Хогвартсе преподаватели пытались бороться с этим.
В раннее субботнее утро профессор Снейп чинно вынашивал свои грозные и хмурые идеи, а мгновенье спустя идеи сбежали от него далеко и как-то не собирались возвращаться. Сырой подвал Хогвартса овеяло вдруг каким-то весенним запахом. Профессор, больше любивший родимый запах сырости, поморщился. Вдруг за ним послышались лёгкие шаги.
- Профессор, простите...
***
Рон посмотрел Гермионе в глаза.
- Да... любовь как говорится зла... - продекламировал он.
- На что это ты намекаешь? - взбесилась Гермиона.
- Ну, как о чём...
Гермиона рассердилась так, что, казалось, если б здесь были животные, они бы ясно поняли, что это лучший момент - пора улепётывать. Но Рон со своей пуленепробиваемой невозмутимостью остался стоять на месте (возможно, его предки были финнами...)
- Что ты имеешь ввиду? - прошипела Гермиона.
- Ну, Гарри...
Гермиона улыбнулась и влепила Рону пощёчину. Может, в счёт своего родства, Рон долго соображал "за что?".
***
Гарри мило улыбался Катрине Спэлоу. Это была девушка младше его на курс.
- Ты просто не понимаешь сути...
- О, Гарри, ты ошибаешься!
- Нет... нет...
- Я всё же настаиваю на том, что следует читать и то и другое...
- Если верить практике...
Предметом спора Гарри и Катрины стали книги. Катрина настаивала, что книги по анимагии следует читать как практические, так и теоретические. Гарри настаивал лишь на толстом томе практики. Бедный Гарри даже не подозревал, что Катрине эта тема абсолютно параллельна... Если не сказать ещё хуже....
***
- Он тебе нравится?
- Не совсем... - вздохнула Катрина.
- Так в чём же дело?
- Ну, я ж не скажу ему: "Хватит здесь из себя литературоведа корчить! Прижми меня к стенке и поцелуй!"
- Пожалуй, не скажешь...
***
- Dear, Dora! - позвал самый добрый дядя Володя.
- Что, Вольдемар?
- Собирай быстрее чемоданы! Мы опоздаем сдать их на корейские туры магкомпании по перевозке бушующих чемоданов!
- Сейчас, Вольдемар! Никак не засуну пару вещичек!
Вольдемар со значительным видом оглядел стадо бегающих по коридору чемоданов и укоризненно добавил:
- Дора, ты и так выглядишь просто замечательно! Без этой пары маечек!
- О, нет... Я засунула их в ещё один чемоданчик!
В коридоре появился самый крупный чемодан. Он скакал вокруг тех, что были поменьше, сбивая на своём пути и вообще в радиусе десяти метров от себя.
Вольдемар вздохнул и стал надевать на чемоданы поводки.
***
Милый профессор Снейп вздрогнул и обернулся. Его догоняла одна из студенток Гриффиндора. Это была невысокая девушка с каштановыми волосами, почти до пояса, и зелёными глазами. Она приветливо улыбнулась и подошла.
- Что вам нужно, Браун?
- Вы нужны мне, профессор! По одному вопросу...
Профессор довольно улыбнулся. От этой улыбки передёрнуло бы добрую часть Хогвартса, но Эва Браун лишь кивнула и последовала за Снейпом.
***
- Вольдемар, не клади розовенький чемоданчик рядом с красным - они всегда были дружны, но однажды... О, это была потрясающая история!
- Спасибо, Дора... Я понял... Не стоит рассказывать...
- О, нет... Тебе действительно стоит послушать! Это было пару лет назад. Когда я и..........
Вольдемар засунул все чемоданы, уложил красный чемодан на розовый и закрыл спецзагон.
- И вот, когда мы с ней подошли к.............
Самый добрый дядя Володя в мире закатил глазки и, взяв невесту за руку, повёл прочь.
Когда они подкатили к входной двери, Дора вдохновенно произнесла:
- И после этого розовенький и красненький чемоданчики просто теперь друг друга не могут.
- О, да... - устало произнёс дядя Володя, паркуя левитирующее инвалидное кресло-качалку на двоих.
***
Катрина энергично размахивала волшебной палочкой. На одной из стен Гриффиндорской гостиной появилась розовая надпись:
Г. + К. = ЛЮБОВЬ
Через пятнадцать минут под ней красовались чёрные каракули:
Фиг вам! РОН + ГЕРМИОНА КРУЧЕ!
Эта надпись вскоре была кем-то стерта, а на её месте написано:
Рон, ты дурак!
С чьей-то помощью внизу появилась третья надпись всё тем же корявым почерком:
Прости, Г. мне было обидно за нас с тобой. Р.
Гарри стоял у стены и рассматривал творчество местных художников абстракционистов. Он бы ещё долго думал кто такие Г. и К. да и Г. и Р. тоже, но поток его поистине гениальных идей из ряда "А, может, Г - это газонокосилка?", был прерван.
- Как тебе не стыдно, милый! Теперь все знают нашу тайну! - обрадовалась Катрина.
Гаррри покраснел; потом задумался, почему покраснел; потом вернулся в нормальное состояние, потому что краснеть не было причин; потом спохватился, что не краснеть будет чересчур нахально и снова покраснел.
Потом в мозг мальчика-который-выжил-но-изрядно-потрепался пришла примерно такая идея: А что это я всем сказал? Молчал, как рыба... Только краснеть успевал!
***
Шурасик поправил очочки, почесал носик, поморгал глазками и посмотрел на Ленку.
- А ты знаешь, что... Нет... Знаешь... А про... Тьфу! И это знаешь... А знаешь, почему у людей мозг больше?
Ленка вздохнула. Вот уж точно "любовь зла...". И на что он ей сдался?
- Люди наиболее развитый вид....
- И это знаешь...
- А хочешь, про Толстого расскажу? Я много знаю! Хочешь «Войну и мир» продекламирую?
При этих словах Ленка испугалась. Вчера Шурасик начал декламировать Достоевского... Ягге еле ему рот магпластырем заклеила... Так до утра и декламировал...
- Нет, Шурасичек.... Пойдем, погуляем!
***
- Ванечка, а хочешь, я у Жикина швабру одолжу? Я училась танцевать! Мне только шест нужен!
- Нет, Лизочка! Ты вчера танцевала рядом с пылесосом Ягуна - последний в магпункте; позавчера с Танькиным контрабасом - хозяйку и контрабас еле спасли... Наша дроконбольная команда несёт потери!
Лизон вздохнула.
- А хочешь, я тебе покушать принесу?
- Нет, Лизочка, не хочется....
- Ну, всё... Тогда я раздеваюсь!
- Лизочка, не нужно героизма! возьми лучше у Бейбарсова ступу - грохнется, так мне хоть приятно будет! - вздохнул Ванька, обнимая Лизон.
***
- Ла-ла-ла-ла! - академик подпрыгивал, описывая круг по кабинету. Только что он наколдовал защиту от телепортации и выпихал Медузию за ароматическими свечами "для романтики". Медузия на радостях чуть не забыла открыть дверь.
Академик заботливо распахнул её и тут же захлопнул, закрыв на все замки.
Гномы строители, добившиеся небывалых успехов в своей отрасли, поставили ему резиновое окно, так что теперь доцент Горгонова ничего не сделает и со стеклопакетом.
Ученики, проходящие мимо кабинета академика Сарандапала, начинали думать, что любовная лихорадка захватила новую жертву...
***
- Танька, а давай махнём в дальний конец острова - океан, звёзды - романтика!
- Но это ж вчера уже было, - протянула Танька, закатывая в валик нижнюю губку.
- Тогда, давай к озеру - вода, звёзды отражаются, листья шумят... - романтика...
- Это тоже было - вздохнула Танька и опёрлась лбом о грудь Глеба.
- Ну а давай на скалу? Ветер шумит, вдали океан и мы с тобой, а где-то далеко заходящее солнце - романтика...
- Но мы ведь были на скале в субботу!
- Хоть бери Жанку третьей и устраивай оргию... - грустно произнёс Глеб.
- А это идея! - обрадовалась Танька.
***
Академик пробовал разные способы, избавится от Медузии. От основного пакета доцента Горгоновой он отказался, заколдовав каждый уголок кабинета. Еду ему приносили посыльные купидоны в специально выданной форме: семейные трусы с перечеркнутыми сердцами и такие же сумки. Меди пару раз пыталась доплатить за специальные услуги, но это не удалось. Как предполагали ученики, директор расплачивался ценным товаром...
Однако с материальным образом Меди была ещё одна существенная проблема: закрывайся, не закрывайся, плати или отключай основной набор изображений, а вот со звуком было плоховато. Режима on-off заботливыми создателями предусмотрено не было. С 6.00 и до 23.00 из коридора раздавались звуки телевещания: "Любимый! Ты поступил нахально и грубо, но я всё прощу - открой дверь и я честно-причестно все-привсё забуду!". Передачи подобного плана шли с 6.00 до 8.00. Когда Медузии надоедало однообразное звучание её голоса, начиналась передача "Проснись и заткни уши". Все любовные песни по неосторожности созданные до этого времени исполнялись под аккомпанемент завывающих хмырей, грустящих об очередном отказе. Но это Медузии вскоре надоедало. Романсы "с незапамятных времён до нашего времени" прекращались около 12.00. Наступал тихий час. В это время доцент Горгонова пыталась любыми методами взломать магическую защиту, созданную её возлюбленным. Тщетные попытки прекращались около 15.00. С 15.00 и до 18.30 Медузия переходила к ругательным прогнозам для академика. Это время было самым популярным у учеников. Даже Шурасик с Ленкой приходили и записывали в блокнотик новые выражения. Академик долго не мог справиться с этой проблемой, а потом поставил антиругательный замок. Теперь с 15.00 до 18.30 в кабинете раздавались примерно такие звуки:
"Милый, ты пи* пи* пи* пи*, если ты пи* сейчас же пи* не откроешь пи* эту пи* дверь, то я тебя пи* пи* пи*! "
Академик находился в сомнениях. Слушать сплошные пи* было сложно, но, снимая замок, он узнавал столько нового, что его голова просто взрывалась от бурного восторга.
Ученики же приходили в восторг от доцента Медузии Горгоновой. Такой богатый словарный запас не встречался даже в рядах с селёдкой на привозе в Одессе.
Вещание международно-известной Медузии Горгоновой оканчивалось пожеланиями спокойной ночи и назначением свиданий, на которые она всегда являлась вовремя, сама и с цветами. Академик поразительным образом не попал ни на одно из них.
***
Гарри стоял рядом с Катриной.
"Всё, надоело мне это! Сейчас накинусь и поцелую!" - возмутился Гарри. Они виделись с Катриной уже два дня подряд, и Гарри ясно понимал, что ещё один день он не выдержит. Его литературный запас как-то хромал на все ноги. Милый Гарри Поттер наклонился и таки поцеловал свою милую собеседницу.
"Ура!" - подумал он про себя.
"Ура!" - подумала Катрина про себя и добавила вслух:
- Гарри, ты хам и нахал!
***
- Ну, ты представляешь, а потом этот нахал взял и поцеловал меня!
- А ты возьми и расстанься с ним!
- Да ведь нет как-то причин.... - вздохнула Катрина, мечтательно представляя, как Гарри завтра поцелует её снова - пусть только попробует не поцеловать!
***
- Гермиона, ты выглядишь, как прекрасная гвоздика! - поэтично произнёс Рон.
- Мне что - пора на похороны? - возмутилась Гермиона и вышла.
- Женщины! - задумчиво произнёс Рон, пытавшийся изобразить тень философии на лице. Но это у него мало получилось, так что теперь он принял наиболее близкое к Крэбу и Гойлу выражение лица, не испорченного никаким таким непонятным фактом, как интеллект.
***
- Дора, завтра свадьба ты обо всём позаботилась?
- Да! У меня такое черное замечательное платье...
- Дора, ну о чём мы с тобой говорили? Никаких чёрных цветов - всё только белое! Красивые белые скатерти, красивые белые стулья...
- О, белый? Вольдемар, ну а как же трава? Она же будет смотреться негармонично, если больше ничего не будет чёрным...
- Дора, но почему ты решила, что трава чёрная?
- Но ведь гномы всю ночь её красили - довольно произнесла она.
- Дора... Дора! ДОРА! НУ, СКОЛЬКО МОЖНО ТЕБЕ ПОВТОРЯТЬ! ВСЁ ДОЛЖНО БЫТЬ БЕЛЫМ!
- И трава?
- ТРАВА ДОЛЖНА БЫТЬ ЗЕЛЁНОЙ!
- А кто мне говорил - трава пожухла... трава пожухла... - надо подкрасить! - обиженно произнесла Дора, накручивая на пальчик прядку волос.
***
Торжественный день избавления от вселюбимых героев на время медового месяца настал в двух странах сразу. По Тибидохсу продолжали бегать влюблявшиеся во всё движущееся ученики, хмыри и учителя. В Хогвартсе всё к этому неминуемо приближалось. Смягчился даже академик. Он уже второй час пытался вспомнить, что же он забыл исправить, но в голову не лезло ничего кроме "открою дверь и поцелую!". Страж с недельным стажем, жрица любви и просто доцент Медузия Горгонова несла вахту уже 4 часа, так что сейчас за дверью раздавался охрипший и срывающийся женский голос:
"Лепестками белых роз
Наше ложе застелю.
Я люблю тебя до слёз
О, академик! Я тебя люблю-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!!!!!!!!!!!"
"Ах, какая же она душка!" - подумал академик. Вдруг он вскочил и начал, вырывая волосы, бегать по кабинету.
- Нет! Этого не может быть! ОНО достало и меня! Вот что я забыл! НУЖНО СРОЧНО ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ! Постойте, академик, Медузия никогда вас не интересовала! Как женщина! О! Да кого я обманываю! Медузия! Я распахиваю дверь! - заорал академик.
Верка Попугаева, неспешно прогуливавшаяся по коридору, как бы случайно оказавшаяся здесь, округлила свои глаза до размеров двух гигантских апельсинов, и спотыкаясь понеслась по коридору.
- А я никому ничего не скажу! Умоляйте - всё равно не скажу, что академик стоит в кабинете и целуется с Медузией! Нет! Никомушеньки не скажу.
Через десять минут, ничего не знающие ни о чём ученики (особенно младшенькие), с горячей подачи Верки, бегали по коридорам с лозунгами:
"Академик сказал НЕТ однополой любви!", "Медузия и академик - звёздная пара Тибидохса", "Мы знали, но молчали"...
***
Таня стояла перед шкафом и смотрела на одинокий свитер на одной полке, джинсы и изрядно потрёпанную Пипой и временем кофту. Гардероб был скудненький. Было ещё пару вещей, но они никак не подходили. В комнату вошёл Глеб. В его привычке было не стучать и ловить Таню в самые неожиданные моменты.
- Ты как всегда в своём репертуаре! - пошутила Таня, выглядывая из-за створки шкафа. Танин шкаф был единственным девственным местом защищённым от чемоданов милой Пипы. Так что места там всегда было много.
Иногда Таня подумывала о том, что если у Пипы станет сильно много вещей, она (Таня) всегда сможет спать в шкафу. По иронии судьбы Танин шкаф был самым большим в комнате и, естественно, самым пустым, но довольным.
Шкаф Пипы был похож на сумасшедшего. Из всех просветов вываливались кофточки, джинсики, платья. Всё было размеров, располагающих к кругосветному плаванью под парусом розовой кофты с надписью: "Я самая красивая".
- Я подумал, что ты захочешь надеть что-нибудь на свадьбу... Что-нибудь необычное?
- За что люблю... за то люблю... - ответила Таня, улыбаясь.
- Махнём в Москву на чуть-чуть, оденем тебя, сделаем причёску.
Таня безотлагательно согласилась.
В комнату вошла Гробыня. Последнее время она ударилась в новый стиль. На её голове красовался ирокез переливающихся всеми цветами радуги. Таня попыталась изобразить что-то вроде "выглядишь - просто зашибись - все парни твои. Завидую до безумия!". Лицо подвело её, выдав что-то вроде "Всё проходит. В жизни всегда так... Крепись! Мы с тобой! Три дня позора и ужаса - и мы снова в Тибидохсе!"
- Ну что ты смотришь на меня, как на похоронную процессию? - спросила Гробыня.
- Я?
- Нет, Танюшечка, я у окна спрашиваю... Как зашла так оно на меня пялиться!
- Гробыня, отвянь!
- Что сиротка - праздничек припёрся, а нацепить нечего?
Таня пожала плечами и вышла за Глебом.
***
- Лизочка, тебе не кажется, что эта кофточка слишком откровенная?
- Это ты про разрезик? - спросила Лизочка, указывая на глубокое декольте, доходящее до самого пупка.
Ваня кивнул.
- Не-е-е-ет..
- А юбочка, разве не должна скрывать всю попу?
- Ваня, ну ты совершенно не понимаешь!
В комнату вошёл Ягун - достойный внук достойной бабушки.
- Ага, Ваня, пояс от целлюлита сейчас в моде! - обрадовался он.
Лиза, привыкшая действовать грубыми силовыми методами, схватила подушку и запустила во внука Ягге.
Ягун увернулся и довольно улыбнулся. Дверь сзади него открылась и внутрь вошла Катя в чуть более длинной юбке, чем у Зализиной.
- Катя.... - поник Ягун.
- А что... Кажется, с целлюлитом борются уже двое - обрадовался Ванька.
***
- Гарри! - вдохновенно крикнула Катрина.
- Ау? - отозвался поникший Гарри.
- А может вот это?
Гарри обвёл комнату Катрины скисшим взглядом и улыбнулся. На кровати лежала гора вещей, с люстры свисало несколько платьев.
- Отлично! - обрадовался он.
- Ты так, правда, считаешь?
- Конечно!
- Но оно мне не нравится!
Гарри медленно сполз со стула. Его лицо побледнело, а взгляд остекленел. В комнату вошла Гермиона и удивлённо посмотрела на Гарри.
- Он умер? - испугалась она.
- Типичный синдром мужского невнимания к женской внешности, - ответила Катрина, - как тебе это платье?
- Ничего, но не так эффектно как могло бы быть... - ответила она.
- Я тоже так думаю! - обрадовалась Катрина и кинулась к неперемерянным вещам, на ходу кидая платье прямо на Гарри.
***
- Дора, я зайду?
- Тебе нельзя видеть меня до свадьбы! - истерически заорала бывшая Чума.
- Что за предрассудки?
- Я выкинусь из окна! Это плохо закончится! А вдруг пойдёт дождь? А вдруг, выпрыгнув из окна первого этажа, я поскользнусь? - заорала она.
- Ладно! Ладно! Пойду, разберусь с остальным.
***
- Если подойти к этому занятию с точки зрения предела бесконечности в математической прогрессии, учитывая геометрическую пропорциональность, то ты выглядишь, как число phi в золотом сечении! - торжественно произнёс Шурасик так громко, чтоб это могли слышать собравшиеся в радиусе 45.5 м, взволнованные предстоящим событием ученики школы Тибидохс.
- О! Какой ты у меня романтик! - обрадовалась Лена.
Она была, пожалуй, единственным человеком, до конца оценившим комплимент Шурасика. Все остальные оставались в счастливом неведении.
- У Шурасика сегодня убойный день! - произнёс Жикин, который из всего сказанного понял лишь одно: пора открывать личную записную книжечку на разделе "самые страшные ругательства".
***
Ягун летал вокруг Кати и еле успевал прикрывать её со всех сторон. По сути, делал он это зря. Влюбленный Тибидохс давно ходил парами и обращал внимание только на личный объект пылкой любви.
***
- Ты вгоняешь меня в краску! - возмутилась Медузия, удобно устроившаяся на руках у академика и, томно болтавшая ножками.
***
Таня с огромным пакетом на контрабасе и Глебом рядом неслась над океаном. Они возвращались из Москвы. Таня уже видела, как бирюзовые языки волн разбиваются вдребезги о незримое препятствие. Таня выпрямилась и стала наслаждаться последними мгновеньями полёта.
Таня и Глеб ворвались на остров, окутываемые радугами. Тибидохс казался опустевшим. Совсем как тогда - с колодцем. Перед главным входом в школу виднелась надпись, выложенная бубликами, но частично растасканная.
- Кто тот гений, что не догадался выложить надпись шоколадными конфетами? - спросила Таня больше у себя, чем у смеющегося Глеба.
На кануне академик Сарандапал, долго не думая, заколдовал первый попавшийся предмет для написания сообщения Тане и Глебу. Первым попавшимся предметом оказалась огромная корзина с бубликами.
***
Над довольно обширным участком ярко-зелёной травы и немаленьким домом в горах нависла целая стая учеников и учителей двух магических школ. Стая разделилась на два лагеря "хороших и "плохих". "Хорошая" стая Тибидохса указывала пальчиками на "плохую" стаю Хогвартса, а "хорошая стая Хогвартса - на "плохую" стаю Тибидохса.
***
- Эй, Гарри! Позырь! Девчонка на крокодиле! - крикнул Рон.
***
- И как им швабры в задницу не впиваются?! - удивилась Пипа.
Пипа летела на суперподъемной софе со встроенным пультом управления.
- О! Смотрите - вон в очочках! Ну, какая-то порнография на моего ГэПэ!
Бульонов зашмыгал носиком и подлетел к любимой ближе.
- Мочи пародию! - заорала Пипа, в надежде, что все ринутся в бой, а она, дочь повелителя В.А.М.П.И.Р. останется не при делах. Но все только зашмыгали носиками как Бульонов...
- Эх, вы! Сейчас я покажу им, где раки зимуют! - заорала Пипа и двинулась на стаю Хогвартских. Она подлетела к Гарри, окинула его взглядом и произнесла, махнув рукой:
- Официально заявляю - раки зимуют там.
- RACKI? What is it?
Что вызвало такую реакцию Пенелопы - осталось неизвестным. То ли страх на личной персоне испытать место зимовки раков, то ли новое чувство вдруг вспыхнувшее в душе Пипы к порнографии…
***
-Это, наверное, был визит вежливости - необходимо с ними поздороваться! - объявил Рон и, медленно поплыл по направлению Тибидохских.
***
- RACKI ZIMYUT TA-AM! - произнёс довольный собой Рон, пытаясь повторить движение Пипы.
Все засмеялись, а Рон покраснел и улетел к «своим».
***
- Ну, как? – поинтересовался Гарри.
- Им не понравился мой истинно английский выговор - ответил Рон, краснея.
***
А тем временем разодетая Таня, повисшая на шее непоколебимого Глеба, пролетала над океаном.
- Глеб, а что если нас увидят?
- Хуже будет, если нас уже не увидят - мрачно заявил он.
Бубликовые указания оказалось трудней разобрать, чем они думали. Понять смысл завихрённой логики влюбленного Сарандапала было довольно трудно.
- Но это ведь значило на 43 градуса южной долготы?
- Это были 45 градусов...
- Глеб, не спорь со мной!
- Но там явно была 5!
- Нет, там была 3!
Глеб сделал резкий вираж так, что Таня чуть не выпала в осадок океана.
- Ладно, милый, пусть будет 45!
- Я уже говорил, что я редко ошибаюсь? – с мрачной улыбкой спросил Глеб, косясь на Таню.
***
- Академик, мне кажется, что пора закончить официальное знакомство... - произнёс Поклеп, подлетевший на планирующем бассейне с его драгоценной Милюлей, вплотную к садовой скамейке, на которой сидел академик, всеми возможными способами зажимая Медузию.
- Пожалуй... - согласился академик.
Он первый спланировал вниз. Из дома показалась пожилая женщина. Это была светлая колдунья Всеха Задолбаева. Она кокетливо улыбнулась академику. А зря... Ещё мгновенье и Меди бы вернулась к прошлым проделкам, но академик вовремя её угомонил.
- Это же старая клюшка! - произнёс Сарандапал, почёсывая свой седой висок.
Старая клюшка рассердилась. Вокруг неё стали разрастаться мухаморчики, её волосы позеленели и стали стремительно расти. В этот момент из дома вышел педантичный мужчина, среднеусохшей степени от скучной английской жизни.
- Всеха, я не позволю сделать из наших гостей пару вишен! У тебя это отвратительно выходит! Пусть лучше тюльпаны - и следить легче и взгляд радуется!
Добродушная Всеха Задолбаева начала таять, как мороженое на пляже. (Как позже выяснилось Всеха задолбаева была третьей племянницей со стороны двоюродной бабушки тёти САМОЙ-ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ-ЖЕНЩИНЫ-В-МИРЕ, как любил выражаться Вольдемар. Увидев жениха своей родственницы, Всеха стала завидовать самой чёрной завистью. Из её кольца вылетал каскад красных искр, чего раньше никогда не бывало. Всеха была мирной травницей и лечила берёзки от лишайчиков. И всё это было всего день назад...).
- Полагаю, вы Волан де Морт?
- Prosto Vladimir - спохватился самый добрый дядя, жених САМОЙ-ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ-ЖЕНЩИНЫ-В-МИРЕ - дядя Володя.
- Я директор школы магии для трудновоспитуемых волшебников Тибидохс - академик Сарандапал.
- Ochen priatno! Polshchen!
Этот светский разговор был прерван.
***
- Мочи поганок! - заорал Демьян Горьянов, покрывая плесенью всё, что находилось в радиусе "мёртвой зоны", и ринулся на непонравившегося "Рыжего Нахала".
***
- Что он сказал? - спросил Рон, рассматривая, как "озеленяющий мальчик" двигается к ним.
- Не знаю... - расстроился Гарри.
- А они что - французы? - вдруг брякнул Рон.
- Нет - русские, а что?
- Сыр с плесенью любят... И не только сыр... - произнёс Рон, отлетая чуть подальше.
Древко его метлы начало зацветать.
***
Дядя Володя подошёл к двери любимой невесты. Он начал стучать. Дверь приоткрылась, и оттуда повеяло осенним воздухом.
- Дора, дорогая, гости ждут... И закрой окно... Может пойти дождь...
В комнате все молчало.
Вольдемар распахнул дверь. В комнате было свежо. Окно было настежь распахнуто. На полу валялась зелёная фата.
"Ну почему зелёный?!" - в первое мгновенье подумал Вольдемар, но эта мысль быстро его покинула.
Володя поднял глаза на окно. На раме болтался кусок зелёной такни.
- Н-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! - эхо разнеслось над всеми горами вокруг "домика в деревне".
В комнату ворвалась заботливая Всеха Задолбаева.
- Что вдруг случило-ся? - спросила она, любовно глядя на будущего родственничка.
- Д... д... - заикаясь и раздосадовано, начал Вольдемар.
Всеха окинула комнату критичным взглядом.
- От говорила я, что она - вертихвостка! Говорила! А! И убёгла от тебя в день свадьбы-то!
- Но она не могла.
- Да... Стоко потратили! А! Может, всё же выйдешь за кого-то... Столько денжищ... - ворковала Всеха, надеясь на удачу.
- Как же я мог! Бедная моя Дора!
***
На улицу, приплясывая, вылетела Всеха Задолбаева. Вокруг крыльца дома вселюбимых мировых героев появилась целая поляна незабудок. Всеха смутилась, увидев, как смотрят на неё, успевшие приземлится гости.
- У нас горе - постаралась, как можно трагичнее произнести Всеха.
- Крыльцо только что так заросло, что в дом теперь придётся входить через окно? - философски заметил Жикин.
- О! Моя любимая родственница. всемирно известная Дора Чермут бежала.
Сзади появился убитый горем жених.
- Я нашёл это! - произнёс он.
Недолеченная дама театрально закатила глазки и упала в воображаемый обморок. Но, заметив, что все заняты другим, с досадой вскочила.
Всеха схватила листок бумаги и стала читать:
"Я, Бессмертник Кощеев, официально заявляю: Дора Чермут была мною похищена и теперь охраняется боевым драконом......"
***
- Ты мухлюешь! - обиделась Дора, искоса глядя на ящерицу в пенсне и китайском заношенном халате.
- Никак нет, Василиса!
- Какая я тебе Василиса?
- Во... Ну, каждый раз он притаскивает кого-то нового! - обиделся грозный страж САМОЙ-РАСПРЕКРАСНОЙ-ЖЕНЩИНЫ-В-МИРЕ.
***
- Ja vibit etot Bessmertnic vse, chto imeet! Moi magvokat zataskat ego magvokat po sydah! - трагично заорал Вольдемар.
- Не волнуйся, милок! Это вредит твоему здоровьечку! Я тебе сейчас валерьяночный чай заварю с экстрактом любисточка и моих чудесных ручек - для спокою! – произнесла экс-белый маг-травница и просто божий одуванчик в миру.
- Varite chto hotite! - обиделся Волан-де-Морт на Всеху.
***
- Я всегда знал, что Бессмертник подлец и негодяй! Но увести невесту у самого... Как вы там его обозвали? - спросил Ягун.
- Tot-kogo-nelizja-nazivat - подсказала Гермона.
- Ах да, у Того-кого-нельзя-называть! Это просто хамство! Кстати, у него нэйма покороче нет? Ну там Туту ил Низя? Ну как там ваша мафия его?
- Black Lord! - с достоинством проговорил Малфой.
- О чудачок тоже по-русски понимает? - обрадовался совершенно очумевший Сарандапал.
"Чудачок" уставился на академика.
- What is it - "chuvachok"? - удивился он.
- Чудачок - это типа ты, типок! - произнёс Гуня, находящийся в глубоком моральном конфликте с собой.
Он никак не мог решиться, кому же набить рожу - Жикину, "чудачку" или суслику в очочках и со шрамиком.
***
Для решения этого вопроса Гунио ушёл в себя ровно на 45 минут