Сегодня уже 40 дней, как нет моей бабушки… Вернее, моей мамы на самом деле, потому что вырастила меня она, а не родная мать. Так многое хочется сказать, так многое вспомнить… Потому что за свою долгую жизнь она подарила мне очень-очень много чудесных воспоминаний…
Бабушка в молодости. 40е годы. Чудесные фото):
Я больше никогда не встречала настолько сильных, жизнерадостных людей, которым всегда было не все равно, чего бы это ни касалось. Надо помочь – чем угодно: деньгами, поддержкой – поможет. Надо что-то организовать - организует. Даже в самый свой последний день жизни спрашивала, как у кого дела, как МЫ себя чувствуем…
Она никогда никому не желала зла, не сплетничала, не завидовала, не пила и не курила. И никогда не ругалась. Даже слово «ублюдок» приводило ее в ужас. Любила животных, помогала нам с папой лечить их, когда мы приносили с улицы больных собак (одну даже прооперировали), кошек, голубей, стрижей...
В 80 лет сама (!) поехала в Бердянск, в 91 – сама убирала, сама готовила, гладила, за котами ухаживала… Уверена, если бы я попросила ее рассказать мне все английские времена, она бы без запинки это сделала. У нее даже не было медицинской карточки! Она была, в общем-то, совершенно здоровой. Простуда пару раз в год да проблемы с почками в далеком прошлом, которые она вылечила клубникой. Все. Вот это убивает больше всего… Если б не это сезонное обострение, она бы еще жила и жила!..
Видела, как строили ДнепроГЭС, как потом его взорвали наши, когда отступали, а немцы отстраивали, закладывая в фундамент авиабомбы и детонаторы с проводами. Говорят, они до сих пор там лежат…
У ДнепроГЭСа с внуком. 60е
Прошла войну с маленьким ребенком на руках – через страшный голод и лишения. Ее с сыном спасла семья поляков, жившая в Запорожье во время войны - они кормили их, когда бабушка с сыном голодали. Она рассказывала мне такие кошмары, что лучше даже не вспоминать… Как стояли по несколько дней и ночей на морозе, чтобы получить ледяной мешок то ли муки, то ли картошки, как даже не из чего было платье сшить, чтобы одеться… Все пережила! Но запасалась потом до конца жизни:) И меня научила.
Ее родители – настоящие дворяне из Умани (!!). Я узнала об этом только недавно, когда приезжала проведать ее после одного из приступов. И была ОЧЕНЬ удивлена. Она долго рассказывала мне о своем детстве, юности и о своих родителях. Ее мать, Александра Акимовна, была родом из дворянской семьи, жившей в огромной красивой усадьбе около Софиевского парка в Умани. В семье было много детей, гувернантки и прочая прислуга… То-то я и чувствую – есть у меня какие-то барские замашки)) Хочу тоже свой дом и дворецкого типа Дживса))
Родители бабушки - Александра Акимовна и Виктор Дмитрович:
Сестра мамы Александры Акимовны была зажиточной помещицей и жила неподалеку. Почему прабабушка уехала оттуда в конце концов – не знаю. Позже, опасаясь репрессий и того, что новая власть прознает о ее происхождении, она полностью уничтожила свой семейный архив: фотографии семьи, письма, толстенные фотокарточки… Какая жаль, а…((( Уцелело немногое. Судя по всему, на этих выживших карточках - бабушкин сводный брат, сын ее папы от первого брака. На обороте даже сохранились реквизиты фотоателье))
Особенно поразило, что Умань раньше была Киевской губернией... А на этом фото он с женой, и весь низ карточки фигурный и объемный)) Оба фото предположительно 1880-1900х гг.
Затем Александра Акимовна очутилась в Винницкой области, в селе Красненькое. Там и родилась в 1919 году моя бабушка. У них было свое небольшое хозяйство с мужем – он служил в Колчаковском полку армии ее величества (какого – не помню), а по образованию был преподавателем физики и математики. А мама ее была учителем младших классов - вместе они преподавали потом в одной сельской школе. Затем начались репрессии. Они оба просто чудом избежали расстрела, переехав к тому времени в Запорожье, потому что отцу предложили работу в школе при заводе «Днепроспецсталь». После их отъезда из села все их коллеги-учителя были расстреляны НКВДшниками. Странно, но родителей бабушки не искали. Так они очутились в Запорожье. Жили на Кичкасе около завода «Днепроспецсталь» и преподавали в школе. Бабушка же поступила в Национальный Киевский Университет им. Шевченко по специальности преподаватель английского языка. Я специально фотографировала его для нее, когда была в Киеве:
[показать]
А вот фото, сделанное во время ее учебы в Киеве в Ботаническом саду в 1938 году. Жуткий раритет - фотография крохотная, качество ужасное, но, как и все древнее, все равно вызывает восторг:
Спустя какое-то время отец спился, а затем умер от запущенной формы туберкулеза. Мама умерла в 1967 году – после инсульта она страдала полным отсутствием памяти.
Затем 40 лет преподавания в школе. После войны были проблемы с учителями, поэтому бабушке приходилось кроме английского преподавать все – географию, историю, украинский и литературу, русский, немецкий… Работала техническим переводчиком на «Запорожстали», лазила по кранам под потолки, ничего не страшась. Потрясающе пела, играла на гитаре. Получила медаль от президента страны за заслуги перед отечеством, а к 65ой годовщине Победы у нее приходили брать интервью из нашей газеты. Его можно прочитать здесь. Потрясающее интервью! Настоящая живая история. Целый ее пласт. Я, честно сказать, и половины всего этого не знала, хотя бабушка очень многое мне рассказывала.
Бабушка около своей школы №30 возле пл. Ленина.
У нее было двое детей – дядя, старший, отец которого погиб на Финской войне, и мой папа. Его отец, дедушка Коля, умер в 1984 году. К сожалению, я плохо его помню – была еще совсем маленькой. А он был отличным фотографом – все мои детские фото есть только благодаря ему. А в ванной у нас была его фотолаборатория – он брал меня туда и разрешал помогать. Было так интересно наблюдать, как белая бумага под воздействием химикатов превращается в фотографии)) Мы сушили их на веревках, приколов прищепками, а потом обрезали фигурным ножом по краям. А еще он был классным часовщиком: у нас дома всегда лежали килограммы разных часов – наручных, настенных, напольных… Мои первые часы, когда я пошла в первый класс, подарил мне он – они шли еще много-много лет и до сих пор хранятся как память.
Бабушка и дедушка. Очень хорошее фото - такое живое, все в движении:
Затем еще лет 20 преподавания английского на дому. Учеников у нее всегда было очень много, потому что учителем она была замечательным и считала зазорным брать за свой труд большие деньги. Иногда давала по 8-9 часовых уроков в день подряд. А ей тогда было уже 80… Вот благодаря всему этому она и прожила такую долгую жизнь – потому что ее жизнью было движение. Всегда и везде, где только можно. И в саду 50 лет пропахала, и преподавала, и принимала участие в судьбах окружающих…
Со старшим сыном Богданом, 1948 год. Мы тут с ней очень похожи:
С моим папой. 70е годы:
Я по полгода сидела без зарплаты – всегда помогала деньгами. Спрашивала каждый день, не голодаю ли я, все ли у меня есть. Все с трудом накопленные деньги отдала за долги по квартире сестре, которые насобирала наша мама. Возмущалась, но отдавала – боялась, что мою сестрицу выселят из квартиры. А свою последнюю пенсию завещала на то, чтобы та переоформила квартиру на себя. После своей смерти оставила нам квартиру, мебель, полные шкафы нового белья – благодаря ей мы никогда ни в чем не нуждались…
Теперь – мои воспоминания о ней. Конечно, их намного больше, но эти самые яркие…
Воспоминание 1. Квартира на пл. Ленина. Первые воспоминания, связанные с бабушкой, начинаются у меня лет с 6. Хотя жила я с ней с 11 месяцев – моя мама устала от подвернувшихся забот и «подарила» меня бабушке. В принципе, не зря – я оказалась очень похожей на нее и ее маму Александру. Внешнее сходство когда-то на бабушкином юбилее отметил даже дядя. По иронии судьбы – папа и хотел меня назвать Александрой, но мама не дала. А прабабушка, когда увидела меня, сказала, что дитя я гарне, только нос очень большой))
Жили мы тогда в квартире дяди, который уехал жить и работать в Бангладеш, на пл. Ленина, в последнем доме по проспекту. На первом этаже у нас был Гастроном №1 – мое любимое место для прогулок:
Мне там всегда покупали пломбир за 20 коп и стакан томатного сока в граненном стакане (ложечка и соль рядом – «все включено»)) Бабушка часто отправляла меня за минтаем для КОШКИ: давала 1 руб и на него я покупала 2 кг по 49 коп. Теперь он стоит 40 грн: называется, почувствуй разницу. И уж какие там кошки… Хорошо нам там жилось – спокойно, тихо, я была за бабушкой как за каменной стеной.
Фото этого времени. 1977 год. Я тут просто звЭзда)):
1981 год:
С котом Мурчиком - страшным хулиганом, подобранным во дворе и выкормленным из пипетки. У памятника Ленина напротив нашего дома.
Воспоминание 2. Наш сад. Он пробыл у нас почти 50 лет и пахали в нем все поколения)) Зато мы имели все свое – овощи, фрукты, зелень. Клубнику и персики – ведрами, виноград и груши – самосвалами. Дарили, варили, консервировали… Когда-то мы проводили здесь обалденные пикники – в начале весны на майские праздники, за деревянным столом, сделанным дедушкой из срубленного дерева. Готовили шашлыки, радовались весне… У нас даже качели были – как сейчас помню, где они стояли. Тоже дедушка сделал из каких-то ржавых железяк. Сам же соорудил кресло для них – оно снималось и пряталось в будке, когда шли дождики. Не помню уже, почему ее выкорчевали – наверное, развалилась за много лет. А наша супербудка! Железная, ржавая, с продавленной до пола сеткой и осиным гнездом! Та!)) На кровати был склад, под ней жили шланги и лопаты, а гнездо вместе с жителями выдворялось на улицу каждый год.
А это - наш сад в молодости)))) 1959 год. Забавно. Действительно историческая фотография - теперь там уже деревья достают до проводов:
Самое яркое воспоминание – как мы в начале весны впервые идем в сад. Несем с собой орудия пыток – грабли, лопаты, сапки… Круче сапки вещи не было, потому что бурьян у нас рос просто не по дням, а по часам. Так мы его и не побороли до конца... И вот мы приходим на наш участок – вокруг тишина... Только электролинии жужжат – сады находились под опорами ЛЭП. И только птички поют. Благодать… Природа только начинает просыпаться, тепло еще нежное и неуверенное. Я начинаю собирать прошлогодние листья и копать: под картошку, под капусту... Потом мы разжигаем кастрики в огромной ржавой бочке – листья и палки трещат, вся одежда и волосы пахнут дымом… Весна!
Самым моим любимым деревом была абрикоса – огромная, до неба. И вкуснющая!.. Огромные, рыжие абрикосины падали прямо с небес на землю, как манна небесная)) Так мы их и собирали. Особенно ценились «шмяки» - это когда абрикоса вся в пух и прах, на боках у нее солнечные ожоги, и ты берешь ее и просто фьюить – и высасываешь))) Только косточка остается. А плодоносило дерево так, что 2 ведра в день – это так, обычное дело. К концу сезона у меня даже ногти и склеры глаз были оранжевыми – столько мы их съедали. И варили, и соки отжимали, и джемы делали, и компоты, и раздавали… А оно все сыпалось и сыпалось)) Но какой это был кайф – нажрешься так, что кожа на пузе трещит, ляжешь на теплую землю под деревом, лежишь и смотришь на голубое небо сквозь ветки и листья… А потом встаешь через 20 мин – и уже порядок, можно снова кушать! А сливы какие были! А груши! «Бере» - самые лучшие. И шелковица величиной с полпальца, и вишня, и яблоки, и пять сортов винограда, и огромная красно-черная черешня Чкалова, и клубника нескольких сортов, а персики какие!.. Им будет посвящена отдельная глава. Почему-то они сильнее всего связаны у меня с бабушкой.
Воспоминание 3. Персики. Те самые, с красным пятнышком внутри, с красивой узорной косточкой, от которой тянутся красные волокна. Кто знает, тот поймет. Самые вкусные персики в мире. И вот их у нас было просто море. Это одно из моих самых лучших воспоминаний об осени: персики везде. Весь балкон и даже пространство между окон, потому что места на балконе не хватало. И вот выходишь туда – под ногами персиковый ковер, а запах просто сбивает с ног. И выбираешь себе самые красивые, самые вкусные – какие на тебя смотрят)) И ешь, пока не лопнешь. А остальные, недозревшие и менее спелые, мы закатывали в банки. Это был самый знаменитый бабушкин деликатес – консервированные персики. Мы их приваривали, снимали с них кожицу, разламывали, вынимали косточку, заливали сахарным сиропом – и готово. На все самые главные праздники у нее всегда была припасена баночка этих вкусных сладких персов))
Бабушка в нашем саду
Воспоминание 4. Пироги. Эх, какие бабушка пекла пироги!.. Больше я таких никогда в жизни не ела. Она пекла их на каждые праздники – возилась с ними с утра до вечера, а потом раздавала:) Пироги были с маком и вишнями в форме батонов. Вишни были свои, из сада, без косточек, а мак – перетертым на мясорубке с сахаром. Это и был главный секрет: если полениться и не пропустить мак через мясорубку, то он получится твердым и несладким. А так он получался что нектар богов – гомогенная сладкая масса, за которую можно многое отдать)) Потом этот маково-сахарный сироп вытекал через трещины на противень, зажаривался – и это был вообще суперделикатес)) Мы тихо изымали серединки этих пирогов, а попки оставляли. Бабушка всегда ругалась)) Ох, как было вкусно!.. Неописуемо.
«Наполеон» тоже был не хуже. С заварным кремом. Я вылизывала кастрюлю из-под крема – это был ритуал и кастрюлю я больше всего и ждала. И потом хитро перемазывала торт, чтобы побольше в рот попадало. Больше всего он мне нравился, когда был только-только приготовлен и еще хрустел. А когда пропитывался и становился мягким, мной игнорировался.
Воспоминание 5. Наша квартира напротив стадиона. Бабушка и дедушка купили ее в 1981 году, когда бабушка, добрая душа, решила отдать маме с папой свою трехкомнатную. Квартира была очень милой, уютной, рядом со школой, но очень холодной. Точнее сказать, сырой. Обои отходили постоянно, а от батарей было мало толку. И вот чтобы вылезти утром из перины (у нас были потрясающие пуховые перины, которые страшно нравились моему сколиозу), бабушка будила меня, вставала первой и шла на кухню разжигать духовку. Мы хватали свои вещи и со скоростью ветра летели туда, чтобы там одеться. Потому что в комнате это сделать было практически невозможно. Кухню я и любила больше всего: здесь я и делала уроки, и играла в учителя, и книги читала, и музыку слушала… Хорошее было место, очень. И жили мы с бабушкой замечательно: тихо, мирно, никаких ссор и конфликтов. Только когда у меня начался переходный возраст, я начала чудить – плакать из-за любой мелочи, обижаться на всех, психовать (впрочем, я до сих пор этим страдаю:)…
Воспоминание 6. Бабушка встречает меня из школы. Каждый день я возвращалась со школы и она всегда стояла на балконе и махала мне рукой. А я – ей в ответ. Теплое-теплое воспоминание… Я каждый день приходила с уроков и знала, что меня всегда ждет горячий обед. И самый лучший кусочек курицы в чесночном соусе – это было ее коронное блюдо. А на ужин – оладушки с абрикосовым повидлом… Или сырники, или блинчики… Готовила бабушка просто фантастически. И у нас всегда был достаток: холодильник и морозильник всегда полные, забитый под потолок шкаф с консервацией... И даже в самые кризисные времена талонов на порошок и мыло у бабушки ВСЕГДА все было. На ее пенсию в 132 рубля мы жили вдвоем, кормили папу и еще и оставалось что отложить. Да, хорошее было время…
Мой выпускной, 1994 год:
Воспоминание 7. А продукты у нас были благодаря «инвалидскому магазину», где бабушка отоваривалась как вдова инвалида войны.О, это был самый лучший в мире магазин! Это теперь их много и обилие бьет по глазам и кошельку, а тогда он был один такой и вполне доступный (по ценам)... Сюда приезжали люди со всего города в свои спецдни и отоваривались по заветной, но весьма непрезентабельной желтоватенькой книжечке. Из нее продавцы вырезали купоны и отдавали до следующего раза. В этом чудесном магазинчике давали целых 2 кг сосисок и докторской или любительской колбаски, сыр, масло, различные консервы, ну и самую заветную вкусняшку — ирис в пластах)) Такой, квадратиками)) Я до сих пор от него балдею. Ну и еще много всяко-разного вкусного — уже и не помню чего. Вообщем, поездки туда два раза в месяц были настоящим праздником)) Мы ехали туда пораньше (находился он на Правом берегу, на бульваре Винтера), занимали очередь, а потом брали железную тележку (тогда я впервые в жизни увидела подобное чудо!! это был неописуемый восторг) и складывали, складывали в нее разные вкусности... Нет, я помню и талоны на порошок и мыло, и пустые полки магазинов, но... Как-то это прошло мимо меня. Я помню только достаток во всем, сытость и счастье. Никто не голодал, не ходил голый, не жил на улице...
Вот этот бывший чудесный магазин - как он выглядит сейчас. Именно здесь, на Бульваре Винтера, 30, на первом этаже, он и находился. Теперь здесь банк. Но это однозначно одно из самых красивых зданий нашего города:
Воспоминание 8. Бабушка с самого первого класса делала со мной уроки. Каждый день. Благодаря ей я училась хорошо, хотя ленива по природе. И, разумеется, особое внимание уделялось английскому языку)) Она всегда рассказывала мне на тему больше, поэтому я всегда знала в классе больше всех. Да и лучше всех – это был единственный предмет, по которому я обгоняла даже наших отличниц. И за контрольное чтение я всегда была единственной, кто получал 5. Потому что когда я читала, я понимала, о чем читаю. И делала такие интонации, как если бы переводила. Это вызывало восторг у моей учительницы и страшно раздражало мою лучшую подругу-отличницу, которой хоть и давалось все без особых трудов, но вот это – как-то не очень. Она могла потом месяцами напоминать мне о том, что у меня 5, а у нее – 4. Просто с ума сходила и не спала по ночам.
И еще мне очень нравились уроки типа «услышь, переведи и запиши». Нам ставили пластинку с записью какой-нибудь истории, давали прослушать, а потом надо было записать, что ты услышал. Вот это было западло!))) У нас никто ничего не мог воспринять на слух. Кроме меня, естессно. Я к тому времени уже и песни на английском слушала, и фильмы смотрела - хоть и с переводом, но многое из-за его качества и так было слышно. В общем, к тому времени, как все слушали историю уже в 10й раз и пытались понять, что же там произошло, я уже сдавала работу)) И всячески издевалась над окружающими. Хорошее ощущение. Так мне еще удавалось на уроках русского языка : не зная ни одного правила, я всегда писала без единой ошибки – хотя это просто наследственность и внутреннее чутье. Но за незнание этих самых правил мне всегда ставили 4. И это было обидно.
А еще одно время бабушка вела у нас в школе факультативные занятия по английскому языку, уже будучи на пенсии)) Это было здорово - я по-настоящему была ее ученицей и страшно гордилась этим. Всегда оставалась на эти уроки, а потом мы с ней вместе шли домой через "Одесский" гастроном, находящийся у нас около дома. На самом деле у этого гастронома не было названия, но т.к. он находился на улице Одесской, в народе его так и прозвали. Здесь мы покупали мои любимые "закарпатские рогалики" по 6 коп. (они всегда лежали на стойках для хлеба с деревянными выдвижными полками), молоко и возвращались домой.
Воспоминание 9. Музыкальная школа. Сюда меня тоже водила бабушка. Я была лучшей ученицей в классе, писала диктанты любой сложности с первого раза, любила свое пианино, но… недолго. Спасибо маме - музыку я бросила. Бабушка мне не раз говорила: пожалеешь, Света… Жаль, что я не слушала тогда бабушку. Теперь ОЧЕНЬ жалею. Моя учительница просила ее уговорить меня не бросать, говорила, если такие бросают, то кому тогда заниматься?.. Да, очень, очень жалею…
Воспоминание 10. Бабушка идет в школу из-за моего плохого поведения. Единственный раз за всю мою учебную карьеру бабушка ходила в школу из-за моего «плохого поведения». Вернее, инакомыслия и длинного языка. Как-то раз, когда нас в очередной раз насиловали Лениным и партией, я вдруг озвучила то, что считала давно: Ленин – нехороший человек. Почему - не знаю. Надоело. Сколько можно ходить строем, дудеть в горн и вопеть о том, что Ленин is the best?! Ууу, че было… Меня не сдали дальше только благодаря авторитету бабушки. Мои учителя были ее ученицами, а наш завуч – в прошлом лучшей ее ученицей по английскому и теперь учила меня)) А школа – вообще семейным заведением. В ней училась вся моя семья и родственники от и до. Их имена висели в коридоре школы, напоминая мне, что надо стремиться туда же)) В итоге, ограничились тем, что вывели меня перед классом, заставили извиниться и прочли лекцию. Бабушка ничего мне потом не сказала – она была умным человеком. Терпеть не могла всех этих коммунистов и… попов. Ее мечтой еще с детства было… заглянуть попу под рясу, чтобы узнать, носят ли они нижнее белье. Сама признавалась))) Да и вообще – я совсем немного опередила события: скоро не стало ни пионеров, ни комсомола. А Ленина таки признали "нехорошим человеком")
Воспоминание 11. Бабушкины дни рождения. О, это были самые душевные и лучшие праздники. Лучше, чем Новый год. Потому что 15 сентября всегда было тепло, оживленно и радостно: дело в том, что жили мы прямо напротив стадиона и в этот день почти всегда был какой-нибудь футбольный матч. Тогда еще не было пива и сухариков, битых бутылок на дорогах, пьяной молодежи, ненависти друг к другу и всеобъемлющей власти бабок и торгашей. Самыми крутыми торгашами тогда были бабки с семечками. Народ кричал, улюлюкал, стадион время от времени взрывался рукоплесканиями и криками – это гол, понятно) Все, что происходило там, мы могли спокойно наблюдать с балкона – было видно, как на ладони. И вот в такие чудесные, теплые осенние дни и проходили бабушкины дни рождений. Балкон был распахнут – аромат персиков окутывал душу, со стадиона неслись крики-вопли, а на столе стояли огромные вазы с несколькими сортами винограда, грушами и блюдо с тортом «Мишка на Севере». Еще один коронный бабушкин торт со взбитым белком, орехами и покрытый горячим шоколадом. Разумеется, самым вкусным была опять-таки кастрюля с шоколадом)) Я пасла ее еще с утра, ждала, когда она остынет и натихаря воровала шоколад на балконе, обжигая язык. Это было классно.
Приходили все наши родственники, мы мило сидели, беседовали… Работы в саду были почти окончены, впереди была зима, но пока осень нас еще долго радовала теплом, яркими красками и фруктами.
Самый крутой ее день рождения – 80 летний юбилей – мы отмечали в ресторане «Баден-Баден». Благодаря дяде. До этого я была в ресторанах всего пару раз в жизни, да и то не в таких. Самое яркое воспоминание – два ОГРОМНЫХ фаршированных осетра. В этот момент я поняла, что я здесь точно не зря!)) Это и мой день тоже! Конечно, там было еще очень много всего потрясающе вкусного, но осетры… В общем, я ходила к ним с тарелкой весь вечер. Ела до полного упора. Но все равно столько осталось! Я очень часто вспоминаю о том, что осталось))
А на 90 лет мы делали ей вот такое "Юбилейное шампанское". Над дизайном всю ночь страдала я при активной поддержке профессионалов:
Воспоминание 12. 9 мая и операция «Рассвет». Это был один из самых интересных дней в году. Настоящий праздник. Рано утром, еще когда только рассветало, у нас в школе начиналась операция «Рассвет». Заключалась она в том, что нам раздавали адреса и имена подшефных ветеранов и мы ходили по их квартирам и поздравляли с Днем Победы. Нас ждали, иногда давали конфеты. Ну, Helloween по-советски)))) Ну а после этого в 8 или 9 утра начинался парад. Для него мы всегда нарезали в саду сирень. Белую и фиолетовую. Вкусную-вкусную)) А если было достаточно тепло до 8 мая, то распускались еще и пионы – бордовые и жемчужные. Они тоже совершенно потрясающе пахли – и это была уже настоящая весна, да)) На параде нас ставили в «живой коридор» согласно плану расстановки и мы ждали, пока ветераны дойдут с пл. Октябрьской до нас на пл. Ленина. Ну и т.к. мне было просто нереально жалко отдавать кому-то нашу божественную сирень, я выискивала в толпе бабушку и.. дарила ее ей)) Таким образом наша сирень возвращалась обратно к нам и я была спокойна))
Воспоминание 13. Мама забирает меня домой от бабушки. Да, иногда на мою маму находили порывы материнства или что-то вроде того. Потом она жалела о них. Мама приходила к нам, приказывала, чтобы я немедленно шла «домой», к ней – ведь я же ее дочь, правильно? Ага… Все это перерастало в скандал, крики, слезы – мои, разумеется. Слезы мои она вообще никогда не замечала и на нее они не оказывали ровно никакого впечатления. Я убегала от нее и запиралась в туалете – это было единственное место, где был замок, ну и вообще это было единственное стратегически правильное место)) Я сидела там и вела переговоры с мамой из-за двери – «не пойду, не хочу, не буду!!» Но т.к. моя мама всегда умела мастерски надавить где надо, все это всегда заканчивалось тем, что я сдавала оборону, выходила таки из туалета, собирала портфель и шла вместе с ней, обливаясь слезами и обнимая бабушку. Бабушка тоже переживала, но всегда говорила одну правильную вещь: «Ну чего ты плачешь? Завтра вернешься!» Стоит ли говорить, что бабушка была права?)))
Уже на следующий же день у моей мамы заканчивался этот порыв материнства, мы с ней начинали ссорится буквально с порога – и я собирала вещи и снова возвращалась к бабушке)) Мама уже была не против: у меня было просто хроническое отторжение ее и всех ее родственников. Ведь я была похожа не на нее, а на папу и бабушку, которых она не любила. Я вообще не знаю, кого она в своей жизни по-настоящему любила. Друзей своих, с которыми зажигала в институте? Наверное, да. Потому что когда у меня была двухсторонняя пневмония и я отдавала богу душу, мама, узнав об этом... пошла к своему лучшему другу жарить ему котлеты. Это притча во языцех нашей семьи. Я вообще не понимаю: если ты не любишь детей, если они тебе не нужны, то зачем их было заводить?! Ведь до моего рождения она два года лечилась от бесплодия! Зачем?! Тем более, зачем заводить второго? Хотя тут все очень неприятно, гадко, но понятно: маме нужна была квартира. Бабушкина, трехкомнатная вместо ее однокомнатной. Она знала, что та отдаст ее – она всегда всем помогала. И так и получилось – да, мама была мастером по манипулированию окружающими…
В общем, спасали меня папа с бабушкой. Бабушка вызывала папу, а он бежал со мной на руках в больницу, где меня вешали на крючок и делали снимок. Бабушка спасала меня уже во второй раз в жизни – в первый, когда я ничего не могла есть из-за адского дисбактериоза и практически ничего не весила, вылечила облепихой. Не мама, нет. Мама делала так: заливала в меня еду, я тут же все возвращала обратно, потому что есть ничего не могла, она это все собирала – и по новой!)) И так – до бесконечности. Т.е. до результата, которого не было. Позже я тоже есть не любила – наверное, плохие воспоминания детства) Тут в бой вступал дедушка. Он брал в руки две ложки, складывал их вместе, бегал вокруг меня и стучал ими. Звуки привлекали мое внимание, на лице отражалось удивление, я открывала рот – тут он и пользовался моей слабостью))
Короче говоря, с мамой у меня всю жизнь были ОЧЕНЬ странные и тяжелые отношения. И это был единственный человек за всю бабушкину жизнь, которого она никогда не понимала, не принимала и презирала. Бог свидетель – было за что. Но все равно пыталась относиться к ней нормально, в отличие от самой мамы…
Воспоминание 14. Мы с папой собираем книги у бабушки дома. Т.к. наша мама не разрешала покупать книги (типа, деньги на ветер плюс многочасовые скандалы), а папа не мог их не покупать, он их все сносил к нам с бабушкой. Купил натихаря шикарные полки и мы собирали самые лучшие детективные серии и фантастику. Бабушка только вздыхала «опять книги!» или «еще книги» (на выбор), «скоро места в доме не будет», но складывать разрешала. Это было такое замечательное ощущение – ходить вокруг них, проводить по корешкам, доставать и нюхать, нюхать!)) Каждая книга пахла по-разному, по особенному. Особенно потрясающе пахли старые книги. Чем старше, тем вкуснее. Выдержка!:)
Воспоминание 15. Развод родителей. Как сейчас помню, где именно во дворе я стояла, когда пришла со школы, а папа встретил меня и сказал, что они с мамой развелись. Это было сразу после окончания мной предпоследнего учебного года в 1993 году. И это было ТАКОЕ облегчение… Я поверить не могла, что теперь мы будем наконец жить вместе: папа, бабушка и я. Это было такое счастье! Жаль только, что этого не случилось намного, намного раньше. Папа рассказывал, что мне было еще лет 5-6, он стоял на кухне, а я подошла к нему, дергала за полы пиджака и… просила развестись с мамой. Это в 6-то лет! На папу, конечно, это произвело сильное впечатление на всю оставшуюся жизнь, но прошла еще чертова уйма лет, прежде чем он меня послушал… Разводиться он не хотел из-за моей сестры – папа боялся, что она маленькая, это станет для нее травмой... У нас всегда все плохое происходило либо из-за нее, либо из-за мамы. И до сих пор происходит. Как показало время, папа боялся зря - сестра Лена всегда возвращается к нам, как бумеранг…
Вообщем, мы вернулись в ту квартиру, в которой бабушка жила еще до войны, а Лена с мамой переехали в квартиру напротив стадиона. Попутно мама прихватила ВСЕ, оставив папе только кучку белья посреди большой комнаты. Это одно из моих самых крутых воспоминаний… Я долго плакала – так мне было жалко папу и то, как мама всю жизнь с ним обращалась. Кроме машины, у нас теперь не было ничего – ни видеомагнитофона, без которого я просто не могла жить, ни кассетного магнитофона, ни даже люстр. Их срезали прямо под корень, не оставив и проводов, чтобы можно было повесить другие. Спасибо, мама… Ну а Лена опять-таки через время вернулась к нам, как бумеранг, и превратила мою жизнь в ад на ближайшие лет 10, пока не вышла замуж. Но и после замужества нам не удалось расслабиться: она притащила к нам жить еще и мужа (!), а затем подарила и сына. Но это отдельная история. А пока мы счастливо жили без нее. Ремонт нам помог сделать дядя, он же помог купить мебель и вообще все в квартиру. А в первую ночь мы все втроем спали на полу в спальне на матрасе в обнимку и были счастливы…
Воспоминание 16. Мы едем на рынок. Это почти последние воспоминания о том, когда бабушка еще выходила на улицу. Потом папа ей это запретил, потому что была угроза того, что силы иссякнут и она может упасть. Сада к тому времени уже не было – мы его продали. Я плакала, но… вскоре через него должны были проложить новую дорогу и тогда ни о какой «экологичности», если это вообще применимо к нашему городу, не могло быть и речи. В общем, каждые выходные папа брал машину и мы ехали на Крытый рынок покупать продукты. Папа это дело очень не любил. Его мечта всегда была такой: чтобы мы приехали, выгрузились, тут же у порога все купили, сразу загрузились обратно и уехали)) Поэтому он всегда бежал где-то впереди, кричал, чтобы мы взяли все прямо здесь и сейчас – и домой, домой! Мы ему доверяли только сумки нести. Потому что если папу выпустить самого на рынок, ему бы навесили всю гниль, которую только можно. Поэтому выбирали все мы с бабушкой, причем, обходили все дважды, проводили мониторинг цен и только потом все покупали. Папа к этому времени пребывал уже в в состоянии глубокого обморока и припарковывался у какой-нибудь чебуречной, снимая стресс беляшами с кофе. А тем временем мы наконец выбирали нужные овощи, фрукты, мясо и бабушка, забыв о том, что я не папа, вешала на меня по 12-14 кг сразу. К счастью, у меня был на это хороший иммунитет. Я тащила все сумки в чебуречную, отчитывала папу за исчезновение и возвращалась обратно к бабушке – она только входила во вкус))
Бабушка с нашими котами - всеми подобранными мной:
…Да, так ужасно было наблюдать, как такой сильный человек постепенно угасает… Борется из последних сил, но угасает. Эта проклятая зима отняла ее у нас… Еще осенью все было как обычно, но только началась зима – покатилось как по наклонной… Приступ за приступом, скорая за скорой – сердце сдавало по часам. 7 марта, за день до ее смерти, у нас было 3 скорых почти подряд. И предпоследняя из них уже констатировала микроинфаркт. Это стало началом конца… Уже морфий, сверхъестественная слабость… Но бабушка не была бы бабушкой, если бы, только слегка отойдя от морфия, не жаловалась бы мне на то, что она не может постель перестелить, как запланировала, борщ сварить, как значилось в планах на сегодняшний день… Очень переживала по этому поводу. Я только диву давалась. Клятвенно ей обещала, что все сделаем, как только ей полегчает, но… этим планам никогда не было суждено сбыться ((( Но даже перед самой смертью она держалась молодцом и, хоть и понимала, что происходит, старалась не подать виду, что подозревает об этом. Была абсолютно в полной памяти, все помнила – какой день, кто когда сегодня работает (это после морфия-то!!), а взгляд у нее был такой… Я даже не могу описать… Она ТАК не хотела уходить! Переживала за папу, за всех нас… Не зря, конечно… Ее взгляд был ясным и острым как бритва. Она ВСЕ понимала. ВСЕ знала. И с легкостью обманула нас всех…
Когда я покидала ее вечером 8 марта, проведя весь день с ней, все во мне вопило: «Не уезжай!! Это последний раз, когда ты ее видишь живой!» Но я не послушала свою интуицию, да и верила в то, что после второй дозы морфия она будет благополучно спать и я завтра приеду к ней, как и обещала. Перед этим ей КАТЕГОРИЧЕСКИ запретили вставать. Вообще. Даже в туалет. Надо было переждать самое критическое время, чтобы сердце успело хоть немного восстановиться. Поэтому мы ей купили памперсы. И это стало нашей главной ошибкой. Я еще когда глянула ей в глаза во время того, как мы ей его надевали, все поняла. Я ЗНАЛА. Знала, что она ни за что ТАК жить не будет. Но ничего не предприняла. Потому что она обещала нам никуда не вставать и пользоваться этим проклятым памперсом. А между тем, в ее глазах было написано совсем другое: «НИКОГДА. Я лучше умру». Так и получилось… Ночью, тихо, чтобы не услышал папа, она ВСТАЛА и пошла. И смогла в таком состоянии дойти до туалета, на ходу срывая этот самый памперс… Вот так ей хотелось по-нормальному сходить в туалет, что… В следующий момент она потеряла сознание, папа прибежал и успел ее словить и донести до кровати, где она на его руках и умерла … Не могла она так жить. Я знаю. Не могла и не смогла бы. Многие живут и годами, но ОНА бы не смогла. И я ее понимаю… Мне кажется, я и сама бы так поступила… Она столько раз говорила мне, что самым страшным для нее было бы остаться недееспособной и умирать, как ее мама – в беспамятстве и беспомощности. Чтоб «отягощать» других. Ее последний приступ я застала от и до – это было по-настоящему страшно… Вроде бы как это была и она, а вроде как уже и не она… Словно она уже была не здесь. Несмотря на то, что все понимала и находилась в сознании.
В 23.30 8го же марта мне позвонил папа. Я ждала этого ЗВОНКА. Ждала его уже давно. Не могла спать по ночам, потому что каждую секунду ждала, что он взрежет ночную тишину и я услышу ЭТО. Подскакивала от каждого звука телефона – у меня до сих пор сердце заходится всякий раз, когда кто-то звонит слишком поздно… И когда он раздался, я и так знала, что услышу. И, хоть и была вроде бы к этому готова, но… Потрясение у меня было огромное – меня трусило как в лихорадке, я рыдала как сумасшедшая и пила литрами пустырник и таблетки, из-за чего у меня потом еще сутки сердце выскакивало…
Не могла спать спокойно еще и потому, что мне снились по-настоящему ужасные сны. О ней. А у меня все важные сны вещие: тяжелая наследственность. Вторая бабушка цыганка, мать дедушки – настоящая гадалка и знахарка. К ней ездили со всех близлежащих сел и привозили ей на подводах продукты в качестве платы за услуги. Дедушка, ее сын, унаследовал этот дар и умел предсказывать очень многое и оно всегда сбывалось. Самым ярким папиным впечатлением стали его слова о том, что у него будет двое детей, но жить они будут не с матерью, а с ним. А было это за 3 года до рождения моей сестры. Мою маму он вообще видел насквозь, и с безжалостной четкостью предсказал папе всю его будущую жизнь с ней...
И вот за неделю до ее смерти мне снился действительно вещий сон: она лежала на смертном одре, но дважды нам удалось ее откачать. А в третий раз уже не смогли и она умерла. И мы выносили ее из комнаты ногами вперед, а потом покупали ей гроб. А утром того дня, когда она умерла, мне снились наши коты, лежащие кругом на ее кровати. И все так и случилось: два раза откачали, а в третий уже было поздно. А первое, что я увидела, придя домой, когда она умерла, – это наши коты, лежавшие кругом возле нее…
Но вот насчет «выносили» все получилось гораздо страшнее… Потому что присутствовала при этом я одна. Нет, присутствие ее тела не вызывало во мне вообще никаких тяжелых эмоций. Я держала ее за руку, целовала, наконец сказала все, что хотела сказать за всю жизнь. Одна из самых поразивших меня вещей – ее запах. Она пахла… полевыми цветочками. Просто невероятно… Ни запаха смерти, ни просто старости, как часто пахнут старики - ничего подобного. Это так резануло по сердцу - я снова разрыдалась… Я спокойно заходила в ее комнату, когда она там лежала, и даже в темноте – она была настолько светлым человеком, что даже после ее смерти сохранилась атмосфера спокойствия и уверенности, словно она все еще была с нами. У меня и мысли не возникало, что в доме покойник, должно быть страшно, надо закрыть зеркала и прочий бред. Она лежала словно просто спала – умиротворенно, со спокойным выражением лица. Ее ручки были такими изящными, красивыми, маленькими, словно вырезанными из мрамора…
Настоящие ужасы начались гораздо позже. И связаны они были не с мертвыми, а с живыми. Всю ночь я просидела с ней, сказала ей все, что хотела, собрала ее в последний путь – одежда, обувь… Было тяжеловато одной, но в этот момент я хотела быть одна - это было как бы только между нами... Ну а потом пришли ОНИ – живые. И вот с ними я и выгребла по полной…
Сначала, не успело еще тело остыть, на нашем пороге, как грибы после дождя, начали вырастать «падальщики». Кошмар! Человек только-только умер, а они уже на пороге! Один за другим. Рассказывали, что ОНИ лучше всех о бабушке позаботятся, все такое… Ох, она бы о вас, козлах, «позаботилась» бы…
Потом, в 4 утра (а че им спешить?) ввалилась целая рота ментов и один следователь. Что эти скоты там делали с ее бедным телом – я не знаю, но судя по звукам и по тому, что я потом читала… Итак, они искали… сломанные кости и «улики преступления», хлопая ящиками комода, роясь в вещах… Я обалдела: человеку почти 92 года! Тонны выписок со скорых и кардиограмм – нет, не подходит. В итоге согласились, что мы не убивали. Но это было только начало. Теперь нужны были свидетели и понятые. Кроме Игоря рядом никого. Я как припадочная бегала в одном халате по всем этажам – одни фирмы и никого живого вокруг. А надо. Бегу еще раз. А никого опять. Они орут, давят на меня, словно я и вправду преступница. Кошмар. В итоге, пришлось вызвать сестру, будить Игоря и он дал показания и как понятой и как свидетель – случай беспрецедентный и наказуемый. Эти отцепились и свалили. Но история на этом не закончилась, как оказалось. Через 2 недели я получаю письмо из прокуратуры. И первым делом в глаза бросаются мое имя и фамилия и словосочетание «уголовное дело». У меня был ТАКОЙ шок… А оказалось – мне отказано в возбуждении уголовного дела, т.к. бабушку свою я не убивала. Вот это было ВАЩЕ… Реальное ваще. Особенно учитывая то, что во время ее смерти я была в другом районе города. Ох, наши правозахоронители…
Затем я ждала «ангелов смерти» - они спали, менты их разбудили. Поэтому они тоже не спешили и приехали в 6, чтобы забрать ее. Я отвернулась, чтобы не видеть ничего – бо это потом снилось бы мне до конца жизни… Но гораздо страшнее стало тогда, когда они затребовали за вывоз тела 100 грн. Именно эти деньги только вчера вечером мне дала бабушка. Вроде просто так, но когда они назвали эту сумму, у меня реально чуть не случился еще один нервный срыв: господи, получается, она дала мне эти деньги на то, чтобы ее тело вывезли из квартиры??!!! КАК же это чудовищно, боже… Я просто онемела от ужаса. Наверное, самым страшным после известия о ее смерти было именно это. Ну а потом еще в 7 утра позвонил дядя и сказал, что я отдала бабушку… неизвестно кому. Реально можно было начать заикаться. Типа, я таки отдала ее тем «падальщикам», которые ночью приходили, и теперь неизвестно, где ее тело. Офигеть!! Прямо черная комедия, честное слово! «Потеряли тело бабушки». Дурдом… Можно подумать, в нашем городе есть много мест, куда можно привезти тело человека. Так что, одно могу сказать точно: не бойтесь мертвых! Бойтесь живых. Они намного страшнее.
9 дней со дня ее смерти было 17 марта – в день рождения… моей мамы. 40 дней – тоже 17 числа. И пусть мне рассказывают о совпадениях, но их для меня не существует. Тем более, таких. Третьи похороны за полгода – это слишком большое совпадение. Особенно учитывая, что первой была мама и она туда рвалась изо всех сил все последние годы своей жизни. И вот как она ушла, так вслед за ней и стали люди уходить… Словно она там всех к себе зазывает, прости господи. И ко мне во сне приходила – приглашала с собой. А мне еще бабушка говорила, что нельзя ни в коем случае ходить за мертвецами во сне – и в реальности уйдешь. И я отказалась. Она еще раз приходила… Честно говоря, страшновато как-то стало жить с тех пор, как она умерла - пусть меня простят, если что. Хотя она приходила к Ленке сказать, что «все хорошо, ей там лучше» и сказала, куда спрятала деньги, которые мы искали. Ленке еще сильнее повезло – цыганских генов в ней больше и ей снятся настоящие вещие сны. Т.е. словно все в реальности происходит. Она может видеть во снах события и вещи, которые может описать в деталях и которые вслед за этим сбываются и появляются. Да и мне снились очень хорошие, яркие сны после смерти мамы – что она снова молодая, красивая, снова со своими друзьями и счастлива. А вот сны о бабушке у меня совсем иные… Она все время снится мне печальной и молчаливой, какой никогда при жизни не была. Наверное, потому, что не хотела умирать, в отличие от мамы. И до сих пор за всех переживает, особенно за папу. Это она мне и хочет сказать. Жаль, хотелось бы других снов. Чтобы она поговорила со мной, как мама, но нет… И все сны такие тяжелые, серые, печальные… И я постоянно просыпаюсь с уверенностью в том, что она жива на самом деле, потому что она умерла во сне, а не здесь…
Ее вещи так и лежат до сих пор на своих местах, словно она вот-вот вернется… Убрать их у меня не хватает духу, да и не хочется. Но смотреть на них тоже ужасно тяжело… Я до сих пор не верю, что ее больше нет. Я была уверена, что она вечная, ей-богу. Знаю, вечных людей не бывает, но почему-то была такая странная уверенность. Я так хотела, чтобы она еще увидела весну! Хотя бы первый зеленый листик на дереве! Но не судьба…
Так или иначе, она всегда будет жива и всегда будет с нами, пока есть наша память и все ее добрые дела во плоти. Я до сих пор вижу их везде и во всем. Вся ее жизнь – это пример стойкости, благородства и доброты. Прощай, дорогая моя, я всегда буду это помнить и равняться на тебя…..
P.S. Мой второй опыт общения с программой GIMP - коллаж на память. С клубникой, персиками, пирогами и школьными атрибутами. Мое последнее спасибо.