Разговор С Гёкханом оставил привкус крови и задетого самолюбия во рту. Хоть я давно сказала, что все кончено, что я не получаю того, чего заслуживаю, а вместе этого - одна сплошная ревность, он продолжает меня ревновать. Любой комментарий к моей фотографии, любой голый участок моего тела, увиденный другим мужчиной, играет с ним как красная тряпка с быком. В итоге каждый день я получаю что-то типа: "Молодец, дорогая, так и продолжай", и каждый день стандартно отвечаю: "Я так и делаю". Мне его жалко, а жалость - самое ужасное в мире чувство. Именно из-за него в мире столько лжи - нам страшно сказать в глаза все, что мы думаем, поэтому мы лжем, чтобы не делать другому больно. Я не из тех. Я жалею его, но из этой же жалости отталкиваю его, чтобы он скорее забыл меня (хотя особо и помнить нечего - пара вспышек молодого тела в белой мужской рубашке и холодная жестокость, с которой это тело посмеялось над его чувствами, - только тело, потому что он ЕГО любил).
Артур так и не писал. От этого становится противно и в то же время сладко - он мучается. Он заслужил. Он крутанул колесо разврата и порока и, забыв нажать на тормоз, выпрыгнул из салона. Я иду по рукам. Причем спускаюсь все ниже: Артур, Тил, рэндомз (как я их называю)... С ними хорошо, но я начала забывать имена и некоторые факты биографии. Надо завести тетрадь и записывать их всех туда. Получится причудливый список, как справочник с указанием всех адресов планеты. Да, я говорила о сексе со всеми... И все они разделили мои грязные мысли, мои сексуальные фантазии и мое желание. А я разделила их похоть. В этом едва ли есть что-то плохое. Это опыт.