книга нереальная! такое ощущение, что это я написала ее в дни жестчайших депрессий...
пара понравившихся фраз из первых четырех глав.

"Я знаю, в чем дело: в последнее время я так похудел, что не осталось вообще никакой преграды между кожей и нервными окончаниями, поэтому все, что происходит снаружи, бьет прямо по нервам."

"Я совершил большую ошибку - опять проснулся. Это кошмар - начинать день с ошибки... Каждый день я начинаю чуть-чуть позади, и все эти потерянные секунды копятся-копятся, и очень скоро я буду мертвым, еще не родившись на самом деле."

"Я думаю о толпах людей на улицах, о том, как щелкают и жужжат их мозги, зияя большими надеждами, предвкушениями, планами и расписаниями, и боязнью, что скажет начальство, - и мой собственный мозг отключается в пустоту, как это бывает, когда ты бьешься над слишком сложной задачкой по математике. Я этого не понимаю. Хоть убей - не врубаюсь."

"Чувствую я себя замечательно, но в то же время мне за себя противно. Но уже очень липкий ил отвращения засыхает тоненькой корочкой под обжигающим светом моей неизменной удачи, я пожимаю плечами и потягиваюсь всем телом, и корка крошится и отпадает, и я снова чист и невинен. Теперь у меня есть, чем заняться, еще на восемь часов вперед."

"Я почему-то уверен, что она меня не совсем разлюбила, что она еще может снова меня полюбить. Я не задумываюсь о своих чувствах к ней. Сейчас - не время. Сейчас она для меня - всего лишь двадцать пять баксов. Мне так нравится ее грудь. И задница. Я обожаю ее задницу... ее попку, ее аппетитный задик. В языке нет подходящего слова, чтобы назвать эту часть ее тела. Мне хотелось бы съехать с нее, как на лыжах с горы. Или она просто пошлет меня куда подальше, но с милой улыбкой? Стоит мне только подумать о Криссе, и я чувствую себя умным и привлекательным. Я ненавижу, когда она заставляет меня так чувствовать. Она слишком хорошо меня знает. Мне слишком часто пришлось перед ней извиняться. Я слишком многое ей открыл. Но то были не те излияния. Мне всегда не хватало решимости - и она это знала. Неужели все так и будет? Неужели я конченый человек?"

"Весна: еще не так жарко, и мусор не пахнет. Эти старики и старушки со своими собачками - они такие нелепые. Как человек, вообще, может позволить себе состариться и спокойно расхаживать с какой-то блохастой собачкой на поводке по этому злобному театру военных действий? Ладно, они для меня - лишь обои. Но в этой жизни пора уже сделать капитальный ремонт."

"Да, Крисса умеет напустить на себя равнодушную холодность. Она не дает мне никаких шансов. Не кладет палец в рот. И ее можно понять."

"Я знаю, как надо ходить по городу, с выражением устрашающей решимости на лице, так чтобы к тебе подойти боялись - и друзья, и враги."

"Крисса сидит на полу и разбирает бумаги из ящика с тонкими прозрачными папками. Я смотрю на нее, и чувствую одновременно две вещи: я рад. что я жив, и мне грустно, потому что мне кажется. что я как бы вычеркнут из жизни; что жизнь ушла далеко вперед, а я остался один где-то сзади. Черт. черт. черт. Ненавижу реальную жизнь, где настоящие люди с их желаниями и устремлениями чего-то ждут от меня, пытаются интерпретировать мое поведение, отнести меня к некоей категории, определить, классифицировать. Мне больше нравится жизнь придуманная, где мы с Криссой всегда будем вместе - в том мгновении, когда мы впервые друг друга увидели. Пять лет назад. Как я вдруг стал таким старым, что уже говорю так спокойно "пять лет назад"? Если я продержался до двадцати девяти, о смогу продержаться и до сорока. Есть о чем поразмыслить."