[400x282]
Лиссабонское землетрясение 1755 года произошло 1 ноября 1755, в 9:20 утра. Оно повергло в руины Лиссабон — столицу Португалии, и было одним из наиболее разрушительных и смертоносных землетрясений в истории, унесшим жизни более 100 тысяч человек за 6 минут. За сейсмическими толчками последовали пожар и цунами, причинившее особенно много бед в силу прибрежного расположения Лиссабона. Землетрясение обострило политические противоречия в Португалии и жёстко прекратило колониальные амбиции, имевшиеся у страны в XVIII веке. Событие широко обсуждалось европейскими философами Эпохи Просвещения и привело к разработке концепции теодиции. Это первое изученное наукой землетрясение послужило толчком к зарождению современной сейсмологии. На сегодня геологи оценивают магнитуду Лиссабонского землетрясения около 9, с эпицентром в Атлантическом океане, примерно в 200 километрах юго-западнее от полуострова Святого Винсента.
Землетрясение произошло утром 1 ноября в католический праздник — День всех святых. Согласно сохранившимся описаниям, землетрясение продолжалось от трёх с половиной до шести минут, вызвав огромные трещины в земле, шириной по пять метров, отделившие центр города от остальной суши. Оставшиеся в живых устремились к казавшимся безопасными докам и увидели, что вода отступила, и видно дно моря с многочисленными обломками кораблей и грузов. Через несколько минут после землетрясения огромное цунами накрыло гавань и центр города, рвануло вверх по течению реки Тежу. За ним последовало ещё две волны. Районы города, не затронутые цунами, были уничтожены пожарами, продолжавшимися пять дней.

Лиссабон был не единственным португальским городом, пострадавшим в этой катастрофе. Во всех южных районах страны, в частности, в провинции Алгарве, разрушения были колоссальны. Толчки ощущались по всей Европе, вплоть до Финляндии и в Северной Африке. Цунами высотой до 20 метров обрушилось на побережье Северной Африки и островов Мартиника и Барбадос в Северной Атлантике. Трёхметровое цунами принесло разрушения южному побережью Англии.
Из 275 тыс. человек, населявших город, погибло более 90 тыс. Ещё 10 тыс. погибло на средиземноморском побережье Марокко. 85% зданий были разрушены, включая знаменитые дворцы, библиотеки, так же, как и лучшие образцы характерной португальской архитектуры XVI века. Здания, которые не были разрушены землетрясением, стали добычей огня. Новое здание Оперы, открытое всего шестью месяцами ранее (под несчастливым названием Опера Феникс), было сровнено землетрясением с землёй. Королевский дворец, который находился прямо за рекой Тежу на месте современной площади Терейру ду Пасу (Terreiro do Paço), был полностью ликвидирован землетрясениями и цунами. В дворцовой библиотеке находилась королевская библиотека на 70 тыс. томов, а также сотни произведений искусства, включая картины Рубенса, Тициана и Караваджио. Всё это было безвозвратно утеряно. Вместе с дворцом погибли и королевские архивы с описаниями путешествий Васко да Гамы и других мореплавателей. Было разрушено множество, церквей, соборов и крупнейшая больница города. Могила национального героя — Нуну Альвареса Пареры была утрачена. Гости Лиссабона до сих пор могут посетить руины монастыря, которые были сохранены лиссабонцами для памяти.

Описано, что многие животные предчувствовали опасность и стремились забраться на возвышенности до прибытия воды. Это первое задокументированное описание этого феномена в Европе.
Последствия землетрясения не ограничились разрушенными домами. Лиссабон был столицей религиозной католической страны, строившей множество церквей и миссионерствовавшей в колониях. Более того, стихия обрушилась на город в важный католический праздник и разрушила почти все церкви. Эта катастрофа с новой остротой поставила перед философами и теологами 18-го века вопрос о жестокости Бога.

Землетрясение сильно повлияло на мыслителей эпохи Просвещения. Многие философы того времени упомянули это событие в своих произведениях, особенно Вольтер в «Кандиде» («Оптимист») и «Поэме на бедствие в Лиссабоне». Прихоть стихии навела вольтерова Кандида на сатиру в адрес идеи, что мы живём в «лучшем из возможных миров»; как написал Теодор Адорно, «Лиссабонское землетрясение излечило Вольтера от теодоцизма Лейбница». Ныне по влиянию на философию и культуру Лиссабонское землетрясение часто сравнивают с Холокостом.

Концепция божественного вмешательства, хотя она и существовала до 1755 года, была разработана в философии Имануилом Кантом, как часть его попыток осмыслить чудовищность землетрясения и цунами. Кант опубликовал три текста о лиссабонском землетрясении. В молодости он, зачарованный землетрясением, собрал всю доступную ему информацию и использовал её для создания теории о причинах землетрясения. Кант полагал, что землетрясения происходят в результате обрушения огромных подземных пустот. Будучи ошибочной, эта концепция всё же стала одной из первых естественнонаучных теорий, объяснявших природные процессы естественными, а не сверхъестественными причинами. Тоненькая книжка молодого Канта, возможно, положила начало научной географии и, безусловно, сейсмологии.

Некоторые исследователи (напр., Вернер Хамахер, см. Werner Hamacher(англ.)) утверждают, что землетрясение воздействовало не только на умы философов, но и на их язык. Утверждается, что именно землетрясение дало дополнительный смысл словам «основы, фундамент» и «сотрясение, толчок».