А я так боялась, что моя муза со злости на меня застрелилась. Но она вернулась. Она просто обманула всех своей театральной игрой и спецэффектами. Она воплотилась в серии новых фото и в вот этом. Посто попрошу оценить, сейчас это для меня, как никогда, важно.

Она стояла под огромным чёрным зонтом, который держал воздух. Она шла вперёд, там её ждало маняще «ничего». Она верила в светлое, видя лишь тьму. Она любила дождь, как никто другой. Она любила не звуки дождя, его серые оттенки, и даже не лужи и болото. Она любила состояние души небес, пусть оно и не соответствовало состоянию её собственной души, в которой почему-то всё время резвились солнечные лучи. Она умела красиво улыбаться и находить в этом мире счастье. Её берёг этот маленький ангелочек, беспечно висящий на серебряной нити. Она была красива, но вместе с тем по-своему несчастна и одинока. Она умела ждать и верить, верить в добро, в мечту, в счастье, в чудо…Её большие серые глаза обращены во тьму, которая её окружает, а ноги покорно несли в её глубь. А она всё шла дальше, что-то нашёптывая себе под нос. Посреди пустоты появился свет. Опять он. Она была рада снова узреть его, ибо они уже так давно не беседовали. Неспешным шагом она подошла. Улыбка не сходила с её лица.

 - Здравствуй, мой милый друг.

- Приветствую. Опять пропадала?

- Извини. Обстоятельства. Ты же сам понимаешь.

- Уж понимаю. Не делай так больше, я волнуюсь.

- Буду стараться. Сделай мне одолжение.

- Какое? - Не одевай больше белое. Я слепну от него.

- Извини, больше так не буду.

- Благодарю за понимание.

- Как ты… «там»?

- Живу. Учусь жить. Ты знаешь, мне ведь трудно так. Тут с тобой куда лучше и приятней.

 - Хочешь остаться?

- Пожалуй.

- Ты ведь понимаешь, что это пустота и кроме неё ты тут больше ничего не увидишь?

- А ты думаешь видеть всё то, тот мир, не больнее?

- Что ж, это твой выбор, я не в праве указывать.

- Вот именно. Тебе следовало бы вообще молчать.

- Я молчу. - Вот и славно.

…Ещё одна прогулка. По расписанию. Четыре часа ровно. Медсестра взяла под руку девушку и повела на улицу. Опять дождь. Целую неделю дождь. Огромный чёрный зонт. Под ним маленькая девушка. Наверное, по-настоящему красивая, со спутанными русыми волосами, большими серыми глазами, в белой рубашке и связанными за спиной руками. Они в сотый раз шли по этим улочкам: серым, мокрым, стеклянным. Девушка что-то шептала себе под нос. Вдруг она свернула, села на мокрую лавочку и стала разговаривать. Разговаривать с воздухом. Медсестра напрасно пыталась отвлечь её внимание на себя, напрасно пыталась её вернуть. Женщина жалела её и не желала ей такой жизни: палаты, больницы, доктора, больные, изоляторы, таблетки…Она просто села рядом и стала распутывать её длинные волосы. Половина шестого. Медсестра встала, раскрыла свой зонт по-привычке и стала поднимать девушку. Та, поняв что сопротивляться бесполезно, покорно встала и, опустив голову и путаясь в ногах, пошла рядом. На лице покоилась довольная улыбка.

- Прощай, мне пора.

- Опять? То есть так быстро?

- Извини, я не хотела тебе делать больно.

- Да брось…просто пообещай, что вернёшься.

-Обещаю. Прощай.

Девушка встала и пошла под всё тем же зонтом. Пустота казалась теперь светлее. И ей даже хотелось обратно. Она не умела оглядываться назад. Она не хотела умирать. Она не любила ложь, хоть и часто врала: сама себе, всем. Она не любила землю. В её одежде не было ярких красок. Лишь этот белый. Но только не тут. Здесь она могла себе позволить быть в чёрном и сливаться с пустотой.

Ослепительно белый потолок. Ослепительно белые стены. Простыни. Одежда. Врачи. Таблетки. Всё ослепительно белое. Белый убивает. Белый нужно ненавидеть, как ненавидела она, в очередной раз зачёркивая белый листок чёрным. Она всегда выбирала чёрную краску. Так было проще уничтожить белый. Раз и навсегда. Убить. Она не говорила с врачами – а они все говорили одно и то же: «Шизофрения». А её это слово выводило из себя. И опять приходилось душить ненависть в себе. Иногда ненависть вырывалась, но она этого не помнила. Лишь мягкие стерильно белоснежные стены изолятора и яркую мигающую лампочку. Одним солнечным днём она не выдержала белого, врачей и лампочку.

Яркий свет – и тёмная пустота.

- Здравствуй. Ты ведь ждал меня?

- Конечно, ждал.

- Вот и славно. Я определилась. Теперь я с тобой навсегда.