Три разных, но таких любимых города. Москва, Москва, Москва. 60-е, 70-е, 80-е. Как же ж все изменилось. До неузнаваемости. Сквозь десятилетия в нашу жизнь вселилалсь сумасшедшая суета и суматоха, которой раньше определенно не было. Вы это почувствуете по фотографиям )) В любые времена этот город никого не оставлял равнодушным.
У каждого из нас есть свое окно, которое светится по вечерам, и уличный фонарь, горящий у входа в дом. Когда вечер широкой лиловой полосой встает из-за горизонта, вспыхивают московские она — твои, мои, наши. Замысловатыми узорами расцвечивают они улицы и переулки города. По вечерам город рисуется светом, тогда как днем его очерчивают объемы и линии.
Скорее, скорее, скорее . . . Не опоздать к началу спектакля . . . Прийти вовремя на лекцию . . . Выкроить время для посещения выставки . . . Успеть на тренировку . . . Сходить в библиотеку . . . Забрать внука из детского сада . . . Забежать в магазин . . .
Приступом берутся киоски Союзпечати, телефонные будки и автоматы газированной воды. И кажется, даже заторопился куда-то величественный Аполлон со своей квадригой коней на фронтоне Большого театра. Спешат москвичи, спешат так, что порой и оглянуться некогда . . .
Даже вечером Москва — это многолюдные улицы и уютные бульвары, просторные площади и тихие переулки; это колонны света, отражающиеся по ночам в спокойной воде Москвы-реки, и нежная зелень омытых росою лип; это десятки автомобилей, задремавших на рассвете на площади у автозавода имени Ленинского комсомола, и теплый душистый хлеб, который вы по утрам держите в ладонях . . .
Если Большой театр называют дедушкой русских театров, то Останкинская телебашня — просто девочка по сравнению с ним. Ведь ей всего шесть лет. Но зато она весьма рослая — 533 метра в высоту. Это уникальное сооружение в комплексе с Общесоюзным телецентром дает возможность вести прием пяти телевизионных программ, в том числе и цветной. Электроника сократила расстояния и сблизила города: репортажи из столицы одновременно с москвичами видят и слышат Дальний Восток и Прибалтика, Памир и Якутия. Включенные же в систему «Интервидение» советские программы телевидения с помощью искусственного спутника Земли «Молния» и системы станций «Орбита» совершают путешествия даже на другое полушарие.
Да, мчится навстречу сегодняшняя Москва, удивляя монументальностью архитектуры и радуя ярким весельем праздника и теплом светящихся окон, волнуя отражением ночных фонарей в реке и успокаивая тишиной арбатских переулков. И неважно, кто идет по Москве в этот вечер — шофер или политик, повар или хирург, учитель или ученый, — вечерняя Москва делает всех поэтами и влюбленными.
Ночь. Она поднимается над городом запахом цветущих лип, тишиной и миром . . . Но в недрах ее, в бессонной ночной работе московских заводов и фабрик, подземных и надземных служб, уже рождается новый, грядущий день.
. . . Приближается утро. А вместе с хлебом и молоком москвичи привыкли получать свежие газеты и новые журналы. Что произошло вчера в мире? Какие новости принес телеграф и телетайп? Об этом расскажут утренние газеты. И первые, кто узнают из газет новости, — это те, что несли сегодня ночную вахту — сталевары и хлебопеки, врачи и полиграфисты . . .
Исподволь, незаметно приближается утро нового дня. Для многих москвичей оно приходит вместе со звонком работяги-будильника, со звуками традиционной радиозарядки, с плеском холодной воды в душе . . . Утро — это и первый автобус, и свежевымытый асфальт улиц, и окрыляющая голубизна и свежесть воздуха . . .