Идешь вперед, только вперед, не оглядываясь, не вспоминая о том, что было вчера. Быстро и неумолимо приближаешься к чему-то, казавшемуся недавно совсем недостижимым. Осторожно, порог! Как легко можно оступиться, как просто споткнуться и полететь кубарем. А лететь-то далеко, ой как далеко... Но чаще всего ты спокойно перешагиваешь этот рубеж, даже не задумываясь о его существовании. И забываешь о нем, как о чем-то воздушно-облачном. Каждый порог, каждая новая ступень закрывает путь назад, на "предыдущий уровень". Движение - это жизнь. Движение - это сила. Только ничто не бывает безнаказанным. За движение расплачиваешься потерями. От наименьших и почти незаметных глазу до потерь вселенского масштаба, то есть масштаба твоей собственной вселенной. Каждый видит только свои потери и промахи, только свои пороги - да и те не всегда.
"Печально я гляжу на наше поколенье, его грядущее иль пусто, иль темно..." (Державин)
Темно? Пока нет. Это все очки. Которые в народе зовутся "розовыми". Интересно, почему? Потому что розовый цвет - наивный? Розовый - язвительный, острый, как осока, пронзительный и безжалостный. Он как разломанный арбуз, положенный на рельсы.
И откуда-то издалека доносится незатейливый мотив старого-старого вальса из потрескавшегося лакированного граммофона. Посреди поля сидит седой старичок в пиджаке и крутит его ручку. Музыка все громче, громче - ты идешь сначала медленно, а потом почти бежишь - тебе кажется, что вот-вот ты узнаешь что-то очень важное, что-то, что изменит тебя, твою жизнь.
Но по мере того, как ты приближаешься к ним, и старичок, и граммофон, и сама музыка исчезают, медленно тлеют в закатных лучах, а ты остаешься один на один с собой. Это привычно, но именно в тот момент на тебя накатывает вся горечь твоей вселенной, вся боль невысказанности, непонятости и одиночества.
Ты падаешь на землю и рыдаешь, как никогда в жизни. Воешь по-звериному, пытаясь в крике избавиться от этой боли, сжимаешь в руках комья сухой земли, будто хочешь выжать из них хоть каплю влаги.
Но все бессмысленно.
Через какое-то время (ты сам не знаешь, сколько лежал здесь) ты встаешь, отряхиваешься. Тебя наполняет невообразимое чувство опустошенности и отрешенности.
Шагах в двадцати видишь огромный зияющий провал. Ты подходишь к нему, вглядываешься вниз - только темень и какие-то всплески, всполохи огней, световые точки.
Не думая о прошлом, не думая о будущем, ты оглядываешься в последний раз и падаешь спиной в пропасть.
Провал поглотил еще одну жертву иллюзий.

* * *

А где-то снова слышится мотив того вальса и тот же старичок все вращает и вращает ручку граммофона...