[406x365]
Она – обычный человек.
Она как все едет в метро, как все ходит в магазины, как все учится в институте, как все проводит время с друзьями. У нее все, как у всех. У нее как у всех есть проблемы в личной жизни, у нее как у всех есть дела, списки телефонов и того, что нужно сделать в первую очередь, у нее как у всех есть друзья, работа, телевизор.
Она – как все.
На первый взгляд.
Разница небольшая. Лишь в том, что, когда она едет в метро, она наблюдает за тобой. Когда она идет в магазин, никогда не покупает того, что ей нужно, она берет то, что ей просто понравится. Когда она посещает лекции, то не слушает преподавателя, как и ты, но она читает на этих же лекциях другие книги, она рисует другие рисунки, она мыслит другими мыслями. Когда она проводит время с друзьями, ей скучно, потому что она не одна. У нее никогда не было нормальных отношений с противоположным полом, потому что она не может найти человека, себе подобного. Свои дела она никогда не считает по-настоящему важными. Она может опоздать или не прийти на экзамен, если просто рассматривала старые фотографии, она может тебе не позвонить, хотя обещала, если просто пошла прогуляться, она может забыть что-то сделать, если нашла хороший кадр. Она не работает, потому что ей это неинтересно, она не смотрит телевизор, просто потому, что не хочет, но он у нее есть, просто потому, что он есть у всех.
Ты знаешь ее очень давно.
Но что ты можешь сказать о ней? Она говорит без умолку, постоянно доводя окружающих до смеха. Но много ли информации в том, что она говорит? Что ты можешь сказать о человеке, которого знаешь всю жизнь? Кроме того, сколько ей лет, возможно, ты помнишь дату ее дня рождения; ты можешь знать, откуда она родом, но уверен ли ты в том, что прав? Ты скажешь, что она любила в детстве, но ты не знаешь, любит ли она это до сих пор. Ты не сможешь сказать, кто ее любимый писатель, хотя она столько раз говорила. Ты не можешь сказать, рисует ли она, хотя точно знаешь, что она училась в художественном колледже. Ты не сможешь сказать, как она относится к тому или иному человеку – да, она слишком противоречивая натура. Ты будешь говорить о ней, но остановись – ты уверен в том, что говоришь? Ты даже не можешь сказать, где, когда и при каких обстоятельствах ты с ней познакомился. Ты не помнишь цвет ее глаз, хотя их глубина тебя поражала каждый раз. Ты не вспомнишь, во что она была одета, ты не вспомнишь, о чем вы говорили, хотя беседы с ней ты находил всегда увлекательными. Ты не вспомнишь даже, как ее зовут! Ее все называют по-разному. А ведь у нее есть имя...

Она сидит в трамвае и читает какую-то книжку. У нее есть имя. Но разве до этого есть какое-то дело кому-нибудь из находящихся рядом с ней сейчас людей? А они ведь все едут в одном направлении. И никому из них нет дела до стоящего рядом. До тех пор пока, например, трамвай не столкнется, скажем, с грузовиком. До тех пор, пока вагон не покроется звездопадом из сине-зеленых, пахнущих гарью искр. Да и тогда им будет важно лишь добраться до двери или окна. И вся помощь другим в этом мероприятии будет оправдана лишь тем, чтобы самим быстрее попасть наружу.
А она будет сидеть и читать книжку. В этом нет сомнений. Она умеет ждать. А может, ей просто хочется дочитать. Никто не знает, что у нее на уме.
Никто не знает, что у тебя на уме.
Она распустит волосы и будет смотреть, как ветер с ними играет. Она улыбнется, а между тем ей очень грустно. Она будет смотреть, как ветви сирени раскачиваются, и кажется, будто ты пьян, и у тебя просто в глазах мешаются фиолетовые и белые пятна. Но это будет сирень. Она улыбнется, а между тем ей очень грустно.
Она курит.
Но чтобы никто не догадался, она проливает на пальцы рук ароматическое масло. Им нравится его запах. Они с упоением вдыхают его и говорят, что это прекрасно. Она проливает ароматическое масло себе на пальцы, на шею, на волосы. Чтобы никто не догадался, что она курит. Чтобы ты не догадался.
Что она курит.
Потому что ей больно.
Потому что никому в мире нет до нее дела, хотя все вокруг твердят об обратном. Но она не дура. Они ее не обманут. Ты ее не обманешь. Ей больно. Потому что она никому не нужна. Потому, что где-то в теплом воздухе раскаленной, знойной, но все еще зеленой степи, летал Махаон. Бабочка-Махаон. Он только взмахивал крыльями и порыв горячего ветра уносил его по расплавленному воздуху. Ей больно. Махаон живет ровно 31 день. Она прожила во много-много сотен раз больше. Она никогда не летала. Ей больно.
Ей только что звонил ее парень. Она его не любит. Она не его девушка. Но он ее парень. Она с ним просто встречается. Она с ним просто целуется. Она с ним просто спит. Она его не любит. А он ей звонил. Он скучает. Хотя, если бы ее не было в его жизни, он встречался бы с другой. Она это знает. Он это не осознаёт. Он ей звонил. Тот, кого любит она, сейчас далеко. И всегда был далеко. Тот, кого она любит, не знает об этом. Тот, кого она любит. Его нет.
Нельзя не любить того, кто тебя боготворит.
Так она думает.
Так думает та, которая не любит никого. Та, которая не любит тебя. Ты точно знаешь, что она никого не любит. Ты точно знаешь, что она не любит тебя. Ты уверен в этом?
Она хочет уснуть.
Соседи делают ремонт. За стеной работает дрель. Мелодия дрели – наркотик сознанья.
Что ей снится? Возможно, мечты и сказки. Фантазии, в которых реальность становится прекрасной. Миры, где кто-то кому-то нужен. Ей снятся цветы, небо, звезды. Ей снятся травы, реки, все мирские красоты, еще не тронутые этим созданием, ставящим себя над всеми другими, на самом деле ничем не отличающимся от первородных паразитов – не тронутые человеком. В ее снах все поражает девственной красотой, невинностью и непорочностью.
Ей снятся бури, дожди, непроходимые отвесные скалы. Ей снятся старые, грязные, воняющие неубранным собачьим дерьмом и свежей блевотиной давно немытого алкоголика улицы. Тротуары, залитые помоями, дороги, с мутной водой талых луж, дети, выброшенные на прихоть улицы из некогда солнечных тепличных условий их жизни; когда их отец еще не пил, когда их мать еще не раздвигала ноги перед первым, кто даст ей за это хоть пару баксов. Ей снятся дети, вводящие прозрачно-вязкое дерьмо себе в кровь, вдыхающие белую порошкообразную дрянь, убивающие себя собственными руками. Потому что их никто не научил по-другому.
Ты уверен, что ей вообще что-то снится?