В жизни у меня сейчас происходит примерно всё – о, зачем мне столько знаний про жидкие обои – поэтому в традиционный опрос пришлось внести даже те книжки, о которых я планировала рассказать по умолчанию. Угадывайте на здоровье.

1. Сложновыстроенный роман, которому это совсем не мешает – напротив, звезды здесь благосклонны к читателю, который долго томился над псевдовикторианскими поделками в ожидании настоящего большого приключения – с суровыми мужчинами и опиумным дымком.

2. Женщины после первой мировой ищут себе покоя и воли, но обнаруживают, что прав был старик Достоевский: иногда путь к счастью прорубается топором.

3. Неожиданно небанальный роман про войну, где детские судьбы не переламываются через колено авторского черного человека, а томительно хорошо распластываются по тексту – золотом последних в мире консервированных персиков, ракушками, запахом морского ветра и радиосигналами.

4. Классический программный роман про то, что все плохо и систему не победить. Спасибо, а то мы и не знали.

5. История про то, как обычная писательница пятьсот страниц выделывает из себя очередной вариант тарттовской «Тайной истории». Оканчивается история весьма предсказуемо: дивчинка не стоит выделки.

6. Мальчики гормонально активного возраста много бегают, потому что девочка у них на всех только одна.

7. Роман-апокалипсис с пятой ногой в виде Шекспира.

8. Большой-пребольшой и хороший-прехороший роман о сиротах и абортах.

9. Очередная российская литература, в которой все начинается хорошо, а заканчивается Эрнестом Мулдашевым.



А на поразговаривать у нас с вами тема будет вот такая: как вы выбираете следующую книжку для чтения? Я знаю, что есть прямо системы: в каждом месяце читать по книжке, у которой в названии есть этот самый месяц. Составлять себе списки зимних-осенних-весенних-демисезонных книг. Подходить к книжной полке с завязанными глазами и читать потом первую книгу, о которую ударишься лбом. Чередовать фикшен и нон-фикшен, толстого и нетолстого и т.д.
До недавнего времени я придерживалась принципа «макдака-керуака». По-моему, он самый распространенный: читаешь сначала что-то серьезное и классическое, потом заедаешь это динамическим трешем. Но иногда он дает сбои, когда, например, оказывается, что предполагаемый керуак отдает глютаматом натрия и рифмуется не с бальзаком, а именно с тем, что в первую очередь всем и приходит в голову.

У меня, например, есть свой керуак – это современная русская литература. Каждый год я опасливо открываю что-то написанное на родном языке, а потом быстро-быстро зачитываю это достоевским, потому что, знаете, достоевский, может быть, был там игрок, блядун и нефотогеничный чмошник, но писал он так, как будто – ну вот присел на минутку за стол и написал про всех людей как выдохнул. Может, он там, конечно, маялся над каждым словом, точки ставил собственным соленым потом и сидел на стопке словарей синонимов, держа в зубах томик Белинского, но в тексте это совершенно незаметно. Но вот откроешь вот эту вот современную российскую литературу, лауреатов и урологов и такое ощущение, что текст писали по принципу: «давненько я не брал в руки слово «заскорузлый». (А если язык и хороший, как вот – ну с натяжкой, конечно – у Шишкина, то его используют только затем, чтоб писать им романы, краткий синопсис которых сводится к следующей фразе: «Как я люблю, Лялечка, капельки говна на светлых волосиках вокруг твоего анусика – гляжу туда и думаю о России», ну и про натоптыши что-нибудь.)
Но это так в сторону, а я про принципы выбора книг все-таки хочу спросить – вот вы как делаете? Делитесь, пожалуйста.

http://peggotty.livejournal.com/363292.html